Новости    Библиотека    Карта сайтов    Ссылки    О сайте



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Под Караби-Яйлой

Под Караби-Яйлой
Под Караби-Яйлой

Сырое, холодное, совсем не крымское утро. Нет ни неба, ни горизонта, и даже крайние палатки маленького лагеря скрыты медленно текущим туманом. Флаг над штабной палаткой кажется серебристым от мельчайших капель воды, а изображенная на нем летучая мышь как будто зябко нахохлилась.

За длинным дощатым столом, грея руки о миски с кашей, завтракают люди, одетые тепло и пестро: на них испачканные глиной яркие свитера, рваные комбинезоны, лыжные шапки, шахтерские каски. Разговор идет деловой - о батарейках, лестницах, карабинах, о том, куда пойдут штурмовые группы и куда - разведочные. Я с интересом прислушиваюсь: все это мне внове. Только вчера я поднялся сюда, на Караби-Яйлу, и отыскал лагерь исследователей пещер, где ждал меня мой друг, московский биолог Марлен. Мы с ним уже не раз путешествовали по Крыму, год назад он водил меня в Скельскую пещеру, а в этом году предложил участвовать в настоящей исследовательской спелеологической экспедиции.

Сейчас Марлен сидит рядом и рассказывает другому москвичу, Юре Колесникову, о какой-то очень грязной пещере, найденной на днях, в которую им еще предстоит спускаться.

Напротив нас человек лет тридцати пяти, в потрепанной штормовке и черном берете, чуть-чуть заикаясь, пробирает какого-то паренька.

Проверка деревянной лестницы
Проверка деревянной лестницы

- А если ты шею свернешь, что я твоим родителям скажу? За такие фокусы никуда сегодня не пойдешь, будешь чинить лестницы!

- Виктор Николаевич, я лучше завтра останусь, ведь сегодня в Крубера идут! В такую пещеру да не попасть!

Марлен спрашивает, в чем дело. Еще не остывший Виктор Николаевич объясняет:

- Занимался скалолазанием без страховки. Напарника, видите ли, не нашел. Еще раз кто-нибудь такое устроит - выгоню!

Его слова явно адресованы группе ребят, сидящих у конца стола.

- Это симферопольские школьники, - объясняет мне Марлен. - По пещерам ходят по нескольку лет, у некоторых разряды по альпинизму, но с дисциплиной, как видишь, не всегда в ладу.

- А что здесь вообще за народ?

- Ну, прежде всего это шахтный отряд карстовой экспедиции Украинской Академии наук - трое геологов и человек десять крымских спелеологов, которые числятся рабочими. На базе экспедиции работает слет инструкторов по спелеотуризму - это еще тридцать человек из самых разных мест. Крымчане, сибиряки, моя московская группа. Еще успеешь перезнакомиться. Начальник экспедиции и слета Виктор Николаевич Дублянский. Он геолог, карстовед и очень опытный спелеолог. О тебе я ему говорил, можешь у нас побыть. Ты энтомолог и фотограф - эти специальности под землей пригодятся. Кстати о Крубера - сегодня я веду туда ребят, советую присоединиться. Поучишься подземной съемке.

Что же, Крубера так Крубера.

Группа собирается около палатки со снаряжением. Ребята проверяют фонарики, кладут свечи в объемистые карманы комбинезона. Взваливают на плечи стальные рамы от станковых рюкзаков - мешок снят, остались ремни да металлический каркас, на котором очень удобно крепятся связки тросовых лестниц. Кому нести самую тяжелую - невероятной длины, с деревянными ступеньками, - разыгрывают по морскому счету. Кто-то ищет шлем, кто-то прилаживает грудную обвязку. Марлен раздает карабины.

Когда мы вышли, августовское солнце уже разогнало туман, и вокруг открылась Караби-Яйла - одно из самых удивительных мест в Крыму.

Серо-зеленая равнина походила на лунный пейзаж или на поле грандиозной битвы; она была покрыта бесконечным количеством воронок, океаном воронок - крутых и пологих, маленьких и больших. Кое-где по их краю росли деревья, склоны видневшейся вдали горы были покрыты лесом. Мы шли то зигзагами, обходя воронки, то напрямик, опускаясь в них, - тогда горизонт подходил вплотную. Ботинки стучали по неровным грядам светло-серого, изъеденного водой известняка.

Вход в пещеру Крубера оказался гигантским провалом на краю невысокого бугра. Изнутри веяло влажной прохладой, стены пропасти были покрыты травой и мхом.

Вход в пещеру Крубера оказался гигантским провалом на краю невысокого бугра
Вход в пещеру Крубера оказался гигантским провалом на краю невысокого бугра

Ребята быстро и сноровисто крепят капроновые оттяжки, зацепляют карабином торчащий из связки конец лестницы. Удар ногой - звеня и разворачиваясь, лестница летит вниз. Два стальных троса, ступеньки из алюминиевых трубок - с виду легкая паутинка, а выдержит две тонны. Кто-то уже спускается по ней. Марлен помогает мне надеть альпинистский пояс с лямками и защелкивает на нем карабин со страховочной веревкой.

Так крепятся оттяжки лестницы
Так крепятся оттяжки лестницы

- Готов?

- Готов.

- Удачи!

И в первый раз в жизни я начинаю спускаться по тросовой лестнице. Страха нет - я знаю, что если сорвусь, то не упаду, а буду болтаться в воздухе, пока снова не поймаю ступеньку. Но вот как лезть по этой проклятой лестнице? Сперва ступеньки плотно прижаты к скале, так что с трудом просовываю под них пальцы. Дальше еще хуже - лестница отходит от скалы, я повисаю в воздухе, вся тяжесть тела переходит на руки, ноги уходят куда-то в сторону. Болтаюсь, изогнувшись, как перевернутый вопросительный знак. Сверху, посмеиваясь, дают советы; я вспоминаю все, чему меня учил Марлен, и с трудом выпрямляю тело. Обнимаю лестницу руками, прижав ее к себе: левая рука держит ступеньку справа, правая - слева. Теперь ноги. Одна нога должна становиться на ступеньку носком, другая - с другой стороны, каблуком ботинка. Сложно? Зато надежно, и главную работу выполняют ноги. Я спускаюсь, будто в гигантском кувшине - чем ниже, тем шире провал. Навстречу мне тянется дно - косая рыхлая осыпь. Внизу отстегиваю страховку - она длинной змеей скользит вверх. Мускулы болят от непривычной нагрузки, отхожу в сторону, чтобы не задели падающие камни, и сажусь. Снизу колодец выглядит еще внушительней, чем сверху. Как-никак тридцать восемь метров - высота десятиэтажного дома.

Перед спуском
Перед спуском

Собравшись внизу, зажигаем фонари и свечи. В две стороны - на юг и на север - открываются входы двух галерей. Выбираем южную.

За высокой аркой первые минуты почти ничего не видно, глаза еще не привыкли к темноте. Под ногами мягкая, рыхлая почва, из нее торчат камни. Острый, как в зоопарке, запах. То и дело луч фонарика выхватывает голубиные гнезда - они и на уступах стены, и прямо на земле. Ослепленные птицы смотрят на нас, не двигаясь с места.

Крутой спуск ведет вниз, мимо огромных глыб. Зал неширок, зато высок, и потолок его теряется во тьме. Только когда несколько фонариков светят в одно место, можно рассмотреть своды, пересеченные трещинами. Это - обвальный зал; когда-то, во время сильных землетрясений, скальные глыбы рушились здесь со сводов. Самая большая лежит поперек зала, как огромная, полузасыпанная землей ступень. Длина ее - пятнадцать метров, высота - десять.

Стены подперты гигантскими пилястрами, похожими на статуи чудовищных богов. Скользящий свет фонариков обрисовывает раскрытые пасти, глазницы, надбровные дуги, перепутанные как в кошмарном сне. Еще десяток метров вниз - и перед нами высокая и гладкая стена, а в ней еще одна арка. Уклон кончился, пол становится ровным и короткий коридор выводит нас в новый зал. Он похож на выставку старинного оружия. Как рыцарские копья, уходят ввысь тонкие извитые колонны, потолок ощетинился шпагами и стрелами сталактитов, ребра занавесей подобны лезвиям мечей. Все это покрыто тончайшей, причудливой резьбой, все переливается и сверкает. А краски! Здесь все оттенки белого - от снежной голубизны до теплых розоватых тонов: их сменяют лимонно-желтые, кремовые, оранжевые...

Это тоже пещера Крубера, ее южный зал
Это тоже пещера Крубера, ее южный зал

Но стоит световому пятну уйти в сторону - и все становится темным и серым, детали исчезают, розовый свет нескольких свечей только подчеркивает темноту.

Я вспомнил, что глубоко под водой все животные и растения тоже кажутся однотонными, и лишь когда свет яркого фонаря вырывает их из сине-серой пелены, люди видят ярчайшую окраску кораллов, актиний, рыб и морских ежей.

Стоило мне подумать об этом, как все залил свет - яркий, как молния, и такой же мгновенный. На несколько секунд на сетчатке глаза застыли уходящие вверх светлые колонны и черные силуэты моих спутников. Это Марлен начал фотографировать. Аппарат на штативе был наведен на извитую колонну, около которой стоял парень в шахтерском шлеме и делал вид, что вглядывается в даль. Марлен одной рукой нажимал на тросик аппарата, в другой держал рефлектор вспышки и время от времени нажимал на контакт. До колонны было метров семь, и чтобы как следует осветить ее и парня, нужно было сделать не одну вспышку. "Натурщик" безропотно стоял, но при каждой новой вспышке было видно, что поза его чуть-чуть меняется. Марлен чертыхнулся и отпустил тросик. Затвор закрылся.

Фотографы готовы к съемке
Фотографы готовы к съемке

- Всякий раз так. Человек не может простоять пять минут не двигаясь, тем более в темноте. А без людей теряется масштаб и пещера кажется безжизненной.

- А если одновременно освещать несколькими вспышками из разных мест?

- Это, конечно, лучше, но не всегда можно тащить лишнюю тяжесть на глубину.

Тем временем ребята рассыпаются по залу. Кто-то пытается подняться по наклонной стене, кто-то обшаривает короткие боковые ходы.

- Смотрите, жемчуг!

Подходим. На первый взгляд кажется, что покатая горка, по которой струится вода, вся покрыта маленькими плоскими террасами. Приглядевшись, я вижу, что это заполненные водой ванночки с узкими и извилистыми гребешками берегов, и вода, переливаясь через край одной ванночки, течет в другую, третью, четвертую.

В мягко поблескивающих озерцах лежат круглые камешки размером то в мелкую дробинку, то в горошину, то в лесной орех. Набираю с десяток - одни блестят, как полированные, другие тусклы и шероховаты - и ссыпаю их обратно, в прозрачную, почти незаметную воду. В лагере введен жесткий закон: после нашего посещения пещера должна остаться нетронутой, такой же, какой она была десятки и сотни тысяч лет. Я без сожаления оставляю этот жемчуг - пусть любуются им те, кто будет приходить сюда после нас.

Мой первый пещерный снимок, сделанный в Саблинской пещере при свете магниевой смеси
Мой первый пещерный снимок, сделанный в Саблинской пещере при свете магниевой смеси

Пещерный жемчуг порой очень похож на настоящий, который находят в раковинах, и состоит он из того же самого минерала - кальцита. Если распилить пещерную жемчужину, то в ней, как в настоящей, будут видны концентрические слои. Но, конечно, их все-таки трудно сравнивать. Небольшая примесь органических веществ дает настоящему жемчугу прозрачный опаловый блеск, а пещерный жемчуг если и блестит, то разве что как фарфор. Ни один ювелир не даст за него ни гроша, но разве это уменьшит его красоту в глазах спелеолога?

Южная часть пещеры пройдена. Возвращаемся к выходу и отыскиваем вход в северную галерею. Он скрыт в косой, очень неудобной щели, куда нужно нырять головой вниз. Просторные залы оказались украшенными еще богаче, чем тот, из которого мы вернулись. Всюду фигурные натеки, колонны, часовенки, задрапированные каменными кружевами. А на небольшой открытой площадке, у крутой горки стоял знаменитый Гном, хозяин пещеры, о котором мы так много слышали. Нахлобучив остроконечный капюшон, чуть-чуть наклонившись, он глядел на нас, прислушиваясь к мерным ударам капель. А дальше, в самом конце пещеры, мы нашли маленькое озерцо с прозрачной, словно воздух, водой - ее можно заметить, только поставив на бортик озера свечку. Тогда в воде отразится и огонек, и похожие на кораллы круглые сталактиты, и конусовидная колонна, подпирающая свод.

Марлен готовит вспышку и аппарат.

Сталагмиты пещеры Крубера
Сталагмиты пещеры Крубера

- Хочешь увидеть интересную вещь? Потуши свет и закрой глаза.

Медленно привыкаю к темноте. Затем сквозь веки чувствую ослепительное сияние вспышки. Открываю глаза и вижу, что волнистый край каменной занавески светится ярким, медленно гаснущим зеленым светом. Еще один сверкающий всплеск - теперь холодным огнем загорелась узкая извитая колонна, прильнувшая к стене.

Марлен посмеивается, довольный моим изумлением:

- Это самая обыкновенная люминесценция. Кальцит, минерал, которым сложены все эти натеки, светится после облучения вспышкой. Не правда ли, здорово?

Это было не просто здорово. Это было похоже на волшебство. И я закрывал глаза и нажимал, нажимал, нажимал на кнопку вспышки, чтобы снова и снова любоваться трепетным, фосфорическим мерцанием гаснущего зеленого света.

Поскрипывает лестница, один за другим выходят наверх ребята. Мы с Марленом поднимемся последними.

- Марлен, кто такой Крубер?

- Александр Александрович Крубер - геолог и карстовед, в начале нашего века он исследовал карст Караби. Ходил по пещерам без фонаря, со свечами, порой в одиночку, на веревках спускался в шахты, а потом написал книгу о крымском карсте. Эта пещера - одна из самых красивых на Караби; когда ее открыли пять лет назад, в пятьдесят восьмом, то назвали в честь Крубера.

Сталагмиты пещеры Крубера
Сталагмиты пещеры Крубера

Моя очередь. Звенят ступеньки, все дальше уходит дно провала, и все теплее становится вокруг - как будто медленно входишь в теплую воду. Но идти все труднее - сказывается отсутствие тренировок. Ноги тяжелеют, их невозможно оторвать от ступенек. Подтягиваюсь на руках - через несколько шагов немеют и они. Страховочная веревка натягивается.

Наверху поняли, в чем дело. Слышится короткая команда "раз-два" - и меня выдергивают из провала, как пробку из бутылки.

На следующий день меня включили в одну из поисковых групп - искать новые пещеры. На пять человек - две связки капрона и двадцать метров лестницы. Со мной идут симферопольские школьники. Тем, кому исполнилось шестнадцать лет, уже можно спускаться в шахты глубже чем на двадцать метров, и этим они очень гордятся.

Минута отдыха
Минута отдыха

Развернутой цепочкой - метрах в пятидесяти друг от друга - шагаем, обшаривая каждое углубление в земле, каждую воронку, а этих воронок сотни и сотни. У иных дно почти гладкое, но нередко в самом низком месте воронки есть понор - ведущее вниз отверстие. Очень часто он забит камнями, иногда это просто трещина в камне, и туда не проникнуть никакими силами, но порой...

- Эге-гей-гей! - кричит один из мальчишек и размахивает руками. - Дыра!

Сбегаемся. Действительно, дыра в земле. Брошенный камень куда-то катится. Обвязываем удачливого искателя веревкой, и он с натугой протискивается внутрь.

Скельская пещера. Темнота внизу - не пропасть, а всего лишь тень от скалы
Скельская пещера. Темнота внизу - не пропасть, а всего лишь тень от скалы

Сидим на корточках возле отверстия, только страхующий скучает в стороне. Изнутри неопределенное ворчание. Веревка уходит по сантиметру. Кажется, это тот самый вариант, когда страховку используют для выдергивания застрявшего... Но нет, он вылезает сам.

- Ничего нет. Выклинивается.

Это значит - сужается, переходит в трещины. Отмечаем пещеру на плане и идем дальше.

Путь спелеолога нелегок
Путь спелеолога нелегок

Следующую "дыру" под краем белой, изъеденной водой и ветром скалы нахожу я. Камень летит вниз довольно резво. По праву первооткрывателя - идти мне. Одалживаю каску, проверяю фонарик, ребята крепят лестницу. Пошел! Узкий, гладкий ствол отвесно уходит вниз. Бьет дрожь от волнения - ведь это первая моя пещера, первая найденная мной, первая, в которой до меня не был еще никто. Десять метров, двенадцать, пятнадцать... Внизу - дно. Мягко спрыгиваю на вязкую глину. Все. Небольшое расширение, трещины, по которым уходит вода. И больше ничего... Никаких намеков на продолжение, никаких ответвлений. Делаю в блокноте набросок и выхожу наверх.

Пора возвращаться к лагерю. По дороге нагоняем другую поисковую группу. Ребята злы, от одного из них пахнет тухлятиной. Тридцатиметровая шахта, в которую он спускался, была завалена дохлым скотом.

- Интересно, какие идиоты это придумали - сбрасывать падаль в пещеру? Ведь вода, стекающая туда, в конце концов выходит речкой около курорта!

Под землей можно увидеть просторные сводчатые залы
Под землей можно увидеть просторные сводчатые залы

Вечером у костра Дублянский рассказал нам о прошлогодней экспедиции в Тернопольской области. Однажды спелеологи остановились в селе, где в самом центре, под небольшим каменным крестом бил из-под земли источник явно карстового происхождения. Он считался "святым", и верующие издалека приезжали испить его водицы.

Дублянский поднимается из пещеры
Дублянский поднимается из пещеры

Разыскивая пещеры в окрестности села, группа Дублянского набрела на глубокую карстовую воронку, в которой был устроен скотомогильник. Сбоку в нее впадал ручей. У Дублянского появились кое-какие подозрения... В ручей подсыпали флюоресцин - вещество, ничтожные количества которого окрашивают воду в красивый, переливающийся зеленый цвет. К изумлению сельчан, через несколько часов их "святой" источник внезапно стал зеленым. В результате свалка падали была сразу же перенесена на другое место, воронка очищена, а вера в святость воды изрядно пошатнулась.

Иногда приходится пробираться сквозь каменные заросли
Иногда приходится пробираться сквозь каменные заросли

Постепенно я перезнакомился со всеми обитателями палаточного лагеря, чем-то напоминавшего запорожский курень, а чем-то военное училище. Свердловчане славились огромными, клепанными из жести, шлемами; ребята из Харькова восполняли неопытность энтузиазмом и неутомимостью; опыта же, бесспорно, больше всего было у симферопольцев, севастополыдев, ялтинцев. Пещеры они чуть пренебрежительно называли "дырами" и редко говорили "сталактиты" и "сталагмиты", употребляя суховатое слово "натёки". Но, разговорившись, они так образно описывали эти самые натеки, так вдохновенно вспоминали грозную красоту подземелий, что казалось, будто вот-вот они начнут говорить стихами.

Каждый день в "пещерном университете" на Караби шли занятия. Техника штурма карстовых полостей, методы археологического обследования пещер, поиск, топосъемка... Здесь не ставились оценки и не велись классные журналы, но отстающих не было.

В теплое солнечное утро наша поисковая группа пошла на северо-западные склоны Яйлы.

Здесь были вездесущие школьники-симферопольцы, инструктор Вадим Душевский и только вчера пришедшая в лагерь москвичка, худенькая женщина лет сорока в великолепном мотоциклетном шлеме - предмете зависти всех окружающих.

Блуждая по зарослям терновника и держидерева, мы только к полудню нашли первую пещеру. Это был горизонтальный грот в верхней части обрыва; просто навес, под которым в непогоду пастухи укрывают скот, и земля в нем была усыпана толстым слоем овечьего помета. В глубине над самой землей виднелась узкая щель. Искать тут было нечего, мы набросали план грота и уселись в тени у края обрыва. Но москвичка не стала отдыхать - она присматривалась к чему-то в глубине, потом притащила кусок доски, встала на колени и быстро-быстро начала выгребать землю из щели. Сначала ребята только смотрели и отпускали шуточки, но потом один, второй, третий включились в работу. Наконец, в щель хоть с трудом, но мог уже пролезть человек. Москвичка исчезла в глубине, и через секунду донесся торжествующий крик: "Здесь натеки!" Грот опустел в несколько секунд; ребята, как ящерицы, проскальзывали в щель. Я остался последним.

Щель была не шире двадцати сантиметров, земля казалась рыхлой. Стало страшно от мысли, что я могу застрять здесь. А если залезу внутрь и земля рухнет - все останемся в ловушке. Я понимал, что все это чепуха, что никакой опасности нет, и как ни низок выход, но он абсолютно надежен. Но в то же время на плечах почти физически ощущалась тяжесть, я чувствовал, как тысячи тонн камня давят мне на спину. Меня знобило, было отчаянно стыдно за свою трусость, стыдно перед товарищами, работавшими внутри. Я уже побывал не в одной пещере, спускался в шахты и не боялся. Чего бояться, когда ты идешь на надежной страховке? Не казались страшными и пещерные колодцы - их темнота маскировала глубину. Но эта щель...

Из-под земли высунулась чья-то голова, со щеками, измазанными глиной. Это был Вадим. Он сразу все понял.

- Трусишь? Плюнь! В первый раз всегда так бывает!

Я втиснулся внутрь, толкая перед собой сумку с аппаратом и вспышкой. Мысли переключились на то, как половчее пройти эту щель, и страх постепенно ушел от меня.

В такой пещере я еще не бывал. Высотой она была не больше метра, и двигаться приходилось ползком или на четвереньках. Дно было мокрое и грязное. Вдобавок тут жила лиса, и на ее "визитные карточки" мы натыкались то и дело.

Натеки были небогаты и некрасивы - грязно-коричневые приземистые столбики, ребристые занавеси. Я собрал в пробирку сидевших на стенках мух, сделал несколько снимков. Ребята кончали топосъемку, на планшете вырисовывалась довольно простая в плане пещера метров девяносто глубиной. Старательно огибая лисьи уборные, я пополз к выходу и почувствовал под коленкой что-то хрупкое.

В луче фонарика белел человеческий череп. Неподалеку лежал второй.

Через минуту в этом коридоре сбилась вся группа. Все ползали по полу, вглядываясь в покрывавшую его толстую корку кальцита и грязи. Кто-то нашел третий череп - детский. Ни один скелет не сохранился целиком - кости лежали порознь, наверно, когда-то их растащили звери, и были как бы утоплены в кальцит, его тонкая корка покрывала их, как глазурь. Двое взрослых, ребенок и обломки аккуратных, сделанных на гончарном круге сосудов из желтой глины.

Жить здесь людям было невозможно, в таком неуютном месте они могли только прятаться от врагов. В сосудах - они относились к средневековью - наверно, была вода и пища. Может быть, враги завалили вход? Или, разведя костер, удушили беглецов дымом! А может быть, эти люди сами предпочли смерть... Чему? Рабству?

Пещеры были непохожи одна на другую, у каждой - свое лицо.

Тишину пещер нарушает только звук падающих капель
Тишину пещер нарушает только звук падающих капель

Большой Бузулук - глубокий "карман" в плоскогорье - почти до самого конца освещен солнечным светом, его отблески играли на огромной ледяной колонне. Отвесные колодцы шахты Гвоздецкого, похожие на вставший дыбом коридор, были наполнены мрачной тишиной. Десять часов провел я там на маленьком уступе у сотого метра глубины, страхуя штурмовую группу; очень холодные десять часов. А зал Шахты Мира похож на светлый дворец, и во дворец этот нужно было лезть сбоку, из маленькой "часовенки" на стене.

Под этим залом на глубине 135 метров есть другой - еще больше. Только однажды, три года назад, в нем были люди.

Запомнилась мне еще одна пещера. Ее открыли накануне дня рождения Дублянского, и ребята решили "подарить" ее Виктору Николаевичу, назвав его именем.

Было хмурое туманное утро, когда мы отправились к ней. Накануне к вечеру поисковая группа закрепила там лестницу и разведала ближнюю часть пещеры.

Пологий край воронки плавно сбегал к узкому и длинному провалу. Я заглянул вниз. Шахта была двухэтажной - метрах в тридцати внизу ее перекрывала громадная пробка из скал и земли, на которой росла трава и даже торчало деревце; рядом чернела щель. Кто-то уже возился там, налаживая промежуточную страховку.

У ледяного колодца в пещере Большой Бузулук
У ледяного колодца в пещере Большой Бузулук

Спуск был несложен. Правда, лестница не доходила до самого дна, и спускавшийся передо мной Колесников последние метры шел по стенке. Я предпочел слезть ему на плечи.

Включаю фонарик. Вокруг высокие запыленные скалы. Натеки потускнели и покрылись мертвенно-серым налетом; луч с трудом дотягивался до сводов, покрытых трещинами. Мы были в огромном обвальном зале, почти в четверть километра длиной, но размеры его скрадывались нагромождениями глыб. Чем дальше мы шли, тем выше уходили своды. Сначала где-то в углу, потом все ближе, все звонче застучала капель. Здесь, в глубине зала, натеки становились вычурнее и ярче, наконец, скалы раздвинулись - и мы вошли во дворец.

Если бы мрачную и торжественную музыку можно было выразить в камне, она, наверно, выглядела бы именно так. Плавными дугами взвивались к высокому потолку волнистые каменные драпировки, из тьмы и камня выступали мощные ступенчатые колонны и свисали с потолка белые, оранжевые, кремовые сталактиты. Мы расставили обрезки свечей в разных концах зала - он засиял мягким сиянием, как торжественный храм. И посредине, на высоком постаменте, сторожил все эти чудеса лукавый чертик, с огромной головой и кривым носом.

Пещеру Дублянского сторожит чертик
Пещеру Дублянского сторожит чертик

В стороне раздается протяжный, гулкий, звенящий удар. Потом второй, третий. Кто-то из ребят, подобрав обломок сталактита, постукивает им по длинным, складчатым, почти прозрачным занавесям. Постепенно звуки складываются в мелодию - дин-дон-дон-дон-дин-дин-дон-дон - "я не знаю, где встретиться...". Звуки несутся со всех сторон, заполняют зал, гремят и замирают где-то в вышине. Серой тенью вырывается летучая мышь, испуганная шумом и светом.

Из конца зала доносится другая мелодия. Залихватский фокстрот сменяется речью на каком-то восточном языке. Потом молчание, потрескивание и вдруг: "Увага, увага! Говорыть Кыив!"

На большом и плоском натеке, совсем как на круглом столе, лежит раскрытый чемоданчик. В нем светятся неоновые лампочки, поблескивают циферблаты. Геофизик Юра Баулин подкручивает ручки, сидя на другом натеке, похожем на подушку-пуфик.

- Ну и как?

- Что-то прощупывается.

- Полость?

- Вроде бы. Подожди, сейчас прослушаю на другой волне... Лишь бы электроника не села от влажности.

Снова звучит восточная речь.

- Стамбул, - бросает Юра.

Я уже знаю, что Юра при работе настраивается только на три станции - Стамбул, Бухарест и Киев, дающие три азимута. Таинственный чемоданчик - радиоприемник c точно направленной антенной. Он позволяет "просвечивать" из пещеры соседние пустоты, определяя их по усилению радиосигнала. Так можно найти пещеры, не имеющие связи с поверхностью, и определить направления водотоков, скрытых от человеческого глаза. Способ надежный, уже проверенный на пещерах, положение которых известно.

Почти весь день провел я здесь, перетаскивая штатив с аппаратом с места на место и отыскивая ракурсы поинтереснее. Сверху приходили все новые и новые люди посмотреть пещеру. Я воспользовался этим, и когда от сырости перестала работать вспышка, москвичи подняли ее наверх и подсушили на солнце, а симферопольцы принесли обратно.

Часа в четыре, проголодавшись, решил выходить. На пути к выходу меня то и дело ослепляли фонарики идущих навстречу харьковчан - осматривать пещеру они ринулись всей группой. Их энтузиазм был похвален, но то, что они не оставили никого на страховке, было совсем не простительно.

Кое-как я зацепился за первую ступеньку. Лестница, дернувшись, смахнула с уступа несколько килограммов земли и камней; минут пять, вжав голову в плечи, я ждал новой порции, потом осторожно полез вверх. Первый участок пути - до земляной пробки - пришлось идти вообще без страховки, но лестница здесь лежала на скале, и я чувствовал себя уверенно. Последующие двадцать восемь метров - на самостраховке; занятие унылое, хотя и полезное. Делается это так: преодолев несколько ступенек лестницы, садишься на очередную верхом и закрепляешься карабином на самой верхней, до которой можно дотянуться. Подъем на метр - снова перестегиваешься.

И вот, наконец, трава и низкое, бьющее в лицо солнце.

Часа через два первый харьковчанин вылез на земляную пробку, и я предложил ему посидеть там и организовать промежуточную страховку. А поскольку он замерз, я сбросил вниз охапку хвороста и спички. Я сидел у своего костра, он у своего, мы мирно беседовали, когда из пещеры, чихая и кашляя, выбрался человек и с кулаками набросился на моего собеседника.

Оказалось, что дым от наших костров не поднимался вверх, а засасывался под землю, и там был ад кромешный: густой дым забивал легкие, ел глаза, его пелена сократила видимость до двух-трех метров. На пути у возвращавшихся был колодец - просто чудом никто не упал в него. Бедняги так измучились, что, поднявшись, они не в силах были даже ругаться, только лежали жадно дыша. Я еще раз понял: легкомыслие в пещере может обернуться грозной опасностью.

Настала пора уезжать. В последний раз я выбрался на Тай-Кобу - гору, поднимавшуюся над яйлой на западе. Отсюда была видна вся Караби с ее бесконечным множеством воронок и добрая треть побережья, от мыса Меганом и крутых скал судакской крепости до припавшей к морю глыбы Аю-Дага. Ветер нес облака на юг, я смотрел, как они стекают с отвесных обрывов и медленно тают в горячем воздухе низин. Я лежал и думал - что же дала мне Караби? Новых товарищей? Новые впечатления? Несколько недель отдыха, который был так нужен в этот нелегкий для меня год?

Нет, пожалуй, я получил больше. Я познал то удивительное чувство уверенности, когда спускаешься в пропасть - и не боишься, потому что твою страховку надежно держит товарищ. Я видел, как горели глаза у ребят, говоривших о пещерах, в которых до них не был никто, и разделил их восторг. Я открыл для себя новый мир и понял, что, пока могу ходить по земле и ездить в экспедиции, меня всегда будет тянуть в пещеры.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостев Алексей Сергеевич разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://speleologu.ru/ "Speleologu.ru: Спелеология и спелестология"