Новости    Библиотека    Карта сайтов    Ссылки    О сайте



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава III. Странный маленький мирок летучих мышей

 "Я думаю, что искатель всегда идет ощупью - не скажу, 
 что в полном мраке, но в полумраке, окутывающем, несмотря 
 на весь прогресс научного знания, тайны природы". 
 
Луи Брольи "Ученые и открытия"
 

Среди огромного разнообразия объектов, предназначенных для изучения, особое место нужно отвести знакомству с условиями жизни и поведением подземной фауны, и особенно с образом жизни и повадками летучих мышей.

Частое посещение пропастей и пещер дало нам возможность познакомиться с этими маленькими животными, о которых существует столько легенд и столько ошибочных представлений. Но как часто случается, действительность гораздо более необычайна и захватывающа, чем все то, что может создать воображение; в данной главе мы и намерены познакомить читателя с этим странным маленьким мирком.

Впереди речь будет только о летучих мышах Франции (хотя рукокрылые распространены по всему миру. Даже за пределами Северного полярного круга), поэтому кратко упомянем, что из двадцати с лишком видов нашей страны некоторые почти оседлые, живущие в одном районе, другие же, наоборот, большие путешественницы и совершают сезонные миграции (о которых, правда, еще мало известно) на очень большие расстояния.

То новое, что нам удалось обнаружить и что будет дальше изложено, относится к одному из таких мигрирующих видов, долгое время изучавшемуся нами в одном из гротов Верхних Пиренеев.

Этот грот, называемый Тиньяхюст (на местном наречии: Грот летучих мышей), пуст с сентября по апрель; в это время напрасно было бы пытаться отыскать в нем хотя бы одно рукокрылое.

Но с первых чисел апреля (даже часто с 25 марта) он быстро заселяется и дает приют большой колонии летучих мышей, живущих плотно сбившимся роем. Каждый год они заполняют грот и висят, прицепившись к высокому своду всегда в одном и том же месте. И так, по-видимому, с незапамятных времен, потому что под этим местом почва покрыта толстым слоем гуано.

В 1936 г. я решил периодически посещать этот грот и заняться изучением летучих мышей. В среднем в колонии насчитывалось до 10000 индивидуумов (что для этих животных немного), но отнести их к тому или другому виду было довольно трудно, потому что, когда не имеешь знакомства с отдельными разновидностями этих животных, различить их очень трудно. При помощи маленького учебничка (рекомендую его всем начинающим изучать рукокрылых): "Естественная история Франции", написанного доктором Труссаром в 1884 г., я научился распознавать обитателей Тиньяхюста. Это были Vespertilions murinus (Vespertilio myotis)*. Эта летучая мышь самая крупная в нашей стране, размах ее крыльев достигает 40-43 сантиметров. Голова у нее коническая, с заостренной мордочкой, что делает ее немного похожей на лисицу. Уши большие, овальные, такой же длины, как голова; цвет шерсти рыжеватый, на спине варьирующий от светло-рыжего до коричневого с дымчатым оттенком, в то время как брюшко грязновато-белое.

* (На основе вида Vespertilio myotis Borkh. выделен особый род Myotis - ночницы. В данном случае речь идет, очевидно, о большой ночнице - Myotis myotis Borkh, которая прежде называлась Vespertilio myotis и Vespertilio murinus. Этот вид широко распространен во Франции. Его описание в общем совпадает со сведениями, которые дает Кастере (см. А. П. Кузякин. Летучие мыши, М., 1950, стр. 245-247).)

Однажды, в 1936 г., я вошел в пещеру, состоявшую из двух залов диаметрами приблизительно 20 метров, соединенных низким ходом, по которому нужно пролезать ползком. Именно вторую комнату, погруженную в абсолютный мрак, и выбрали летучие мыши своим жилищем. Я оставался там довольно долго, наблюдая подвесившийся к потолку компактный кишевший рой, откуда раздавались писк и резкие все умножавшиеся крики. По-видимому, мое появление их потревожило. Но больше, чем мое присутствие, волновал и беспокоил дневных сонь, отдыхавших после ночного полета в окрестностях грота, свет лампы. Некоторые из них уже начали отбиваться, отделяться от роя, махать крыльями и, конечно, не замедлят улететь; не теряя времени нужно было приступить к запроектированной массовой ловле. Такова была в тот день цель моего прихода в грот.

Вынимаю из рюкзака большой сачок из материи, прикрепляю его к принесенной с собой длинной каштановой палке и, подняв примитивное приспособление (но оказавшееся вполне эффективным), расставляю свою первую сеть охотника за летучими мышами. Несколько раз провожу окруженным железной проволокой отверстием сачка по прицепившейся к своду мягкой массе животных. Касание сачка отделяет нескольких из них, и они падают к моим ногам; одни - как спелые плоды, другие рефлекторно полураскрывают крылья и, падая, вертятся, как сухие листья, но их падение смягчается слоем гуано. Сачок становится все тяжелее, длинная рукоятка из сырого дерева гнется под грузом, и я устремляюсь к выходу. Вернувшись под портик грота, усаживаюсь на ярком свете, держа меж ног мешок, где пищат и возятся мои пленницы (как показал подсчет, я их наловил 225 штук); кладу на пол нечто вроде большой английской булавки из железной проволоки, на которой нанизаны крохотные алюминиевые колечки. Такие разрезанные вдоль цилиндрики для кольцевания мелких птиц Центральная станция по изучению миграции птиц при Естественноисторическом музее в Париже раздает лицам, занимающимся кольцеванием птиц, а теперь кольцующим и летучих мышей.

Эти чрезвычайно тонкие колечки имеют форму распиленного кольца для салфетки. Разрыв дает возможность поместить колечко на предплечье летучей мыши; затем оно слегка сжимается, чтобы немного сблизить концы. Теперь животное окольцовано и не испытывает при этом никакого стеснения: если десять таких колечек положить на почтовые весы, то их стрелка останется неподвижной. Наконец, важная деталь: на каждом кольце мельчайшими буквами написано "Музей Париж" и затем буква серии и матрикул.

С некоторых пор я обзавелся всеми этими принадлежностями, и мне не терпелось надеть колечки на моих летучих мышей ночниц, потому что, как мне казалось, эта процедура приведет к интересным наблюдениям.

И действительно, результаты оказались очень поучительными, и если в 1936 г. я был первым, пометившим летучих мышей, то тем самым было положено начало целой школе, и в 1950 г. нас, кольцевальщиков, было уже 75, но не будем забегать вперед. В тот день я надел 165 колец, правда, ценой многочисленных укусов, потому что кольцевать одному очень неудобно, и к тому же я еще не успел выработать нужных приемов. Неокольцованных я просто пустил в пещеру, а окольцованных отнес к себе домой и в 9 часов вечера вернул им свободу в своем кабинете, где окна были открыты. В одно мгновенье они разлетелись во все стороны. Им осталось пролететь только 16 километров, чтобы достичь своего убежища - пещеры Тиньяхюст. Способны ли они проделать этот путь, и найдут ли они пещеру? Вот какие вопросы задавал я себе и вот зачем проделал этот опыт. Поэтому на следующий же день я в нетерпении отправился в пещеру, чтобы узнать результаты. Первым же взмахом сачка захватил несколько животных. На многих из них были надеты кольца. Итак, опыт можно было считать удачным: летучие мыши одарены чувством направления. Следующей задачей было выяснить, в какой степени они способны ориентироваться и как далеко можно их отнести.

Последовательный ряд опытов с постепенным увеличением расстояния должен ответить на этот вопрос.

Я стал ловить других ночниц Тиньяхюста и переносить их или пересылать во все более и более отдаленные места. Сначала в Сан-Мартори (департамент Верхней Гаронны), на расстояние 36 километров птичьим полетом, затем в Тулузу (100 км), Ажен (120 км), Каркассонн (150 км), в Сен-Жан-де-Люз (180 км), в Молье- Пляж (200 км), в Сет (265 км), в Монпелье (280 км) и в Ангулем (300 км).

И вслед за тем неизменно следовало очень эффектное и убедительное возвращение. Летучие мыши, пролетев над пятью-шестью департаментами, миновав реки, потоки, холмы и горы, с полной уверенностью находили затерявшееся среди леса маленькое отверстие своего постоянного убежища - грота Тиньяхюст.

И только опыты с более далекими расстояниями: Пуатье (400 км), Тур (420 км) и Париж (700 км) не дали результатов, или по крайней мере мне не удалось найти в колонии индивидуумов, выпущенных в этих трех городах. По-видимому, расстояние было слишком велико или мой сачок не служил мне как следует. Это возможно, потому что для Пуатье, Тура и Парижа я оперировал с очень малым числом, всего лишь с 25 летучими мышами, что делало очень проблематичной их поимку среди такой большой колонии.

Короче говоря, в результате этих произведших сенсацию обратных полетов было установлено, что рукокрылые (во всяком случае, большие ночницы) одарены очень острым чувством направления. Попутно я занимался изучением ночного полета летучих мышей. Располагаясь после захода солнца под входным портиком пещеры Тиньяхюст и проводя ночь в наблюдении, я за много ночей установил очень любопытную особенность полета летучих мышей, когда они вылетают из своего дневного убежища, чтобы ловить ночных крылатых насекомых - их единственную пищу.

Нарастающий, затем спадающий ритм, характеризующий полет летучих мышей на выходе из пещеры, очень интересен и необъясним (то есть пока не объяснен) и почему-то соответствует кривой, называемой метрологами "колокольной кривой" или кривой Гаусса. Все детали этих опытов и наблюдений уже подробно рассказаны в главе моей книги "Mes cavernes" ("Мои пещеры").

В той же работе упомянуто, что "личный состав" колонии пещеры Тиньяхюст численностью до 1000 индивидуумов был представлен исключительно самками, которые приносят в первые дни июня каждая одного детеныша (редко двух), в общем распределяющихся между мужским и женским полами почти в равном числе. Когда этот молодняк достигает возраста двух с половиной - трех месяцев, вся масса целиком улетает из пещеры, направляясь куда-то, очевидно, очень далеко, - проследить за ними мы не могли. Следующей весной, когда ночницы возвращаются, среди них не оказывается ни одного родившегося в пещере самца; в ней, повторяем, живут одни только самки. Самки прилетают сюда на лето уже оплодотворенными и проводят в пещере весь инкубационный период, а затем период кормления Детенышей. Их годичный миграционный цикл завершается без участия самцов, которые, как мы думаем, живут круглый год в каком-нибудь очень далеком от Пиренеев районе - может быть, в Африке.

Летучая мышь
Летучая мышь

Все это, а особенно тот факт, что летучие мыши могут совершать далекие полеты, уже установлено и доказано. Тем не менее некоторые вопросы пока остаются без ответа. Почему одни разновидности летучих мышей мигрируют, в то время как другие остаются оседлыми? Как они ориентируются во время естественной миграции и искусственного перемещения на расстояния в сотни километров? Об этом также ничего не известно, как и о почтовых голубях и о всех перелетных птицах вообще.

Каким образом летучие мыши, проводящие день в глубине гротов - иногда очень далеко от входа, знают, что снаружи идет дождь, так как в этом случае они не вылетают и не шелохнутся ночью, а иногда по нескольку ночей подряд, то есть все время, пока длится непогода? Об этом у нас нет никакого представления.

Но, с другой стороны, было сделано сенсационное открытие, показавшее, чем руководствуются летучие мыши в своем полете ночью и даже в абсолютном мраке глубоких пещер.

Всегда было предметом удивления то, что летучие мыши, имеющие еле видимые глазки, могут летать при ярком солнце и ночью, избегая все препятствия и при этом ловя на полном лету таких маленьких насекомых, как москиты и комары.

Ответ на эту загадку, интриговавшую несколько поколений ученых и натуралистов, наконец был дан в 1940 г.

Итальянский натуралиет Спалланцани в конце XVIII века занимался опытами по выключению органов чувств летучей мыши. Последовательно он завязывал глаза, покрывал лаком крылья, отрезал язык, затыкал нос летучим мышам и пускал их летать в заставленной комнате. Эти животные продолжали летать, не стукаясь ни о стены, ни о мебель и не задевая о шелковые нити, протянутые во всех направлениях; но как только он им затыкал уши, животные теряли способность избегать препятствия.

Швейцарский ученый Луи Жюрин, проводивший такие же опыты, пришел к тем же результатам. К сожалению, Кювье не только опроверг его наблюдения, но даже так их высмеял, что на полтора столетия они были преданы полному забвению. Чтобы отмахнуться от этой задачи, решили, что летучие мыши обладают каким-то таинственным шестым чувством, помогающим им ориентироваться безошибочно.

А между тем Спалланцани и Жюрин были на верном пути.

И только в 1920 г. профессор Хартридж в Оксфордском университете высказал мысль, что рукокрылые, летая в темноте, способны издавать ультразвуки, которые отражаются от препятствий, улавливаются ухом животного и предупреждают его. Эта гипотеза имела не больше успеха, чем все остальные, ранее предложенные.

В 1940 г. на основании опытных данных была категорически и неопровержимо доказана справедливость и гениальность выводов Спалланцани и Жюрина и научное предвидение Хартриджа.

В том же, 1940 г. два физика Гарвардского университета, Гриффит и Галамбос, предприняли повторение старых опытов Спалланцани, подтвердившихся по всем пунктам. Пользуясь современными средствами физических исследований, они вели опыты с помощью электронного прибора, называемого анализатором ультразвуков. Благодаря этому прибору они нашли и показали, что летучие мыши в полете издают ультразвуки с частотой колебаний порядка 50000 в секунду, а каждый такой "крик" длится немного меньше двух сотых секунды.

Относительно широкая и снабженная сильными мышцами гортань летучей мыши производит этот чрезвычайно высокого тона звук, неслышный человеческому уху. С другой стороны, ее ухо регистрирует возвращающееся эхо, только что отразившееся от препятствия, и предупрежденное таким образом животное инстинктивно и мгновенно его минует. Следовательно, наши рукокрылые в течение приблизительно 60 миллионов лет пользовались одним из новейших изобретений, которым особенно гордится человек: радаром. Летучая мышь, вне всякого сомнения, вооружена радаром, если принять это слово в его общем смысле, то есть как обнаружение с помощью волнового эхо, но только здесь волны не радиоэлектрические, а ультразвуковые. Или, точнее, летучая мышь снабжена сонаром*.

* (Сонар - звуколокатор. Во флоте сонарами называют гидролокаторы, то есть приборы гидроакустической локации, предназначенные для определения с надводных кораблей и подводных лодок направления и расстояния до подводных лодок противника и до подводных препятствий (мелей и т. п.). )

Как это часто случается со всяким большим открытием, ряд серьезных проблем еще остается без ответа; возникли новые загадки, в детали которых мы здесь входить не можем. И передаточный и приемочный механизмы оказались очень сложными. Но основной факт, поистине чудесный, - налицо, и надо думать, что природа богата и другими примерами и другими ресурсами, о которых никто пока не подозревает, а их носители, может быть, такие же скромные существа, как летучие мыши.

Открытие радара летучих мышей, возможно, не произвело особого впечатления на общественное мнение, тем более что оно было сделано в чрезвычайно смутную историческую эпоху, когда одно за другим следовали более важные события.

Но оно принесло удовлетворительный и успокоительный ответ на вопрос, много лет мучивший и преследовавший меня в тишине и одиночестве пещер. Когда тайна была раскрыта, я приготовился посещать чаще, чем когда-либо, пещеру Тиньяхюст и продолжать изучение симпатичных летучих мышей ночниц, но в этом гроте вдруг произошло небывалое событие. Колония не совершила обычной миграции летом 1940 г., не вернулась и весной следующего, 1941 г. Прошел март, апрель, затем май и июнь, но ночницы не вернулись, и никогда больше не появлялись в этой пещере, где одно за другим жили их бесчисленные поколения.

Несомненно, ответственность за это несу я. Мои вторжения, сеансы дневных и ночных наблюдений, поимки и кольцевания слишком беспокоили летучих мышей, и они решили покинуть свое некогда тихое и уединенное пристанище, где из-за меня жить стало невозможно. Чтобы продолжать наблюдения, и особенно опыты по переносу на большие расстояния, мне пришлось искать другой грот с ночницами. Гротов было много, но ни один из них не мог сравниться с удобствами и особенностями пещеры Тиньяхюст, подлинной природной лаборатории. Они были слишком далеко от моего дома и слишком велики. Высота сводов не допускала ловли сачком, а очень широко открытые входные отверстия не давали возможности эффективного наблюдения ночного полета. Поэтому с большим сожалением я вынужден был отказаться от более близкого знакомства с большими ночницами и волей-неволей перенес свой интерес на другие, a priori менее привлекательные виды летучих мышей.

* * *

Из 25 видов рукокрылых, насчитываемых во Франции, мне удалось также наблюдать и кольцевать длиннокрылое - маленьких летучих мышей весом 9-10 граммов. Мордочка у них приплюснутая, а крылья очень удлиненные, что сообщает их полету ошеломляющую быстроту. Встречались также летучие мыши Капаччини*, ушаны, широкоушки и нетопыри-карлики (самые маленькие летучие мыши в мире, весом всего 4-5 граммов). Но самые обычные и самые многочисленные в пещерах Пиренеев - это подковоносы**. Я занимался ими несколько лет и окольцевал больше 6 тысяч. Нужно было метить очень большое число, чтобы часто ловить окольцованных индивидов. Время от времени из самых разных мест корреспонденты-добровольцы извещали меня о находке летучих мышей с колечком на крыле и пометкой "Музей Париж" и сообщали об этом в музей.

* (Очевидно, длиннопалая ночница (Myotis capaccinii Bonap) аз семейства обыкновенных летучих мышей (Vespertilionidae).)

** (Род Rhinolophus - единственный род семейства подковоносных летучих мышей (Rhinolophidae).)

Такие поимки иногда происходили очень далеко от места кольцевания. Так, например, длиннокрыл Н 2041 с кольцом, надетым в гроте Тиньяхюст (Верхние Пиренеи) был найден скаутами в карьере Сен-Мартен-ле-Нед, вблизи города Бове (Уаза), в расстоянии 760 километров по полету... летучей мыши.

Летучие мыши
Летучие мыши

Но рекорд расстояния, проверенный кольцеванием, принадлежит подковоносу С 084. Этот индивидуум, окольцованный в гроте Гаргас (Верхние Пиренеи), был пойман в Триенбахе (Бавария), в расстоянии 1100 километров.

Метод кольцевания помог также получить некоторое представление о продолжительности жизни летучих мышей. Когда в 1936 г. музей передал мне первые кольца, то о сроке жизни этих маленьких животных точно ничего не было известно; считали, что они живут два-три года.

Но мне приходилось находить окольцованных летучих мышей по истечении пяти, восьми, десяти и двенадцати лет, В момент когда пишутся эти строки, мои рекордисты - это два подковоноса с матрикулами Н 057 и Д 106, окольцованные 30 декабря 1936 г. и пойманные мною вновь 16 января 1952 г., то есть пятнадцать лет спустя. Во время кольцевания это уже были взрослые животные, что увеличивает их возраст минимум до шестнадцати лет. Нужно добавить, что при осмотре не было замечено значительной сточенности зубов или каких-либо других резко выраженных признаков старости. Это ставит по-новому, или во всяком случае в новом и неожиданном свете, вопрос о максимальном сроке жизни этих животных. Я лично думаю, что он легко может превышать двадцать. Поэтому не приходится удивляться, что летучие мыши шесть-семь месяцев спят почти летаргическим сном - это дает им возможность значительно экономить жизненные силы. Вероятно, две упомянутые шестнадцатилетние летучие мыши за время их жизни покрыли тысячи километров расстояния, совершали длительные миграционные перелеты, отдаленные путешествия, но правдивость обязывает меня заявить, что я их нашел в том же гроте Лябастид (Верхние Пиренеи), где их окольцевал пятнадцать лет назад.

К сказанному я могу добавить, что с подковоносом Н 057 мы старые знакомые. Судите сами: окольцевав его, как уже упомянуто, в 1936 г., я его ловил и опять выпускал в 1937, 1939, 1941, 1948 и, наконец, в 1952 гг. Четыре раза он был в гроте Лябастид и три раза в двух километрах оттуда - в пропасти Эспаррос. Не теряю надежды, что буду продолжать ловить его часто и еще долгое время; надеюсь ради него и ради себя. Если же он меня узнает, то, наверное, сочтет ужасно надоедливым!

В связи с этим нужно упомянуть о случае с одиночкой подковоносом, которого мы окольцевали в одном погребе деревни д'Озас (Верхняя Гаронна) 23 марта 1940 г.

Эту летучую мышь мы опять там ловили в 1944, 1946 и 1947 гг., и уже в другом месте 31 октября 1952 г., то есть двенадцать лет и семь месяцев спустя.

Всякий раз мы ее находили в погребе прицепившейся к одной и той же балке, и даже в том же самом месте. Эта оседлая пещерная обитательница и, можно даже добавить, домоседка, видимо, имеет свои твердо установившиеся, неизменные привычки.

Во всяком случае это животное выбрало себе спокойное, теплое убежище; но иногда приходишь в изумление, обнаружив, что некоторые летучие мыши зимуют и погружаются в спячку в вестибюлях пещер, открытых для ветра, холода и сырости. Нередко находишь их глубоко спящими и блестящими от целиком их покрывающих капель сконденсировавшейся воды. На ощупь они совершенно холодные, даже заледеневшие, и тем не менее они живы - перенесут зиму и оживут весной.

В глубоких и холодных пропастях, подобных пропасти Мартеля и Хенн-Морт, мы находили изредка летучих мышей (больших ночниц и широкоухов), живущих там на двухсотметровой вертикальной глубине при температуре 3-4 градуса.

Но рекорд существования в таких условиях, наверное, принадлежит ушанам, которых мы находили (правда, мертвыми, мумифицированными) в глубине грота Дево, в горном цирке Гаварни. Эта пещера, частично заполненная льдом, находится на высоте 2900 метров, и температура в ней колеблется между 1 и 3 градусами!

Летучие мыши, во всех отношениях животные парадоксальные, обладают еще и другими необычайными особенностями, заслуживающими подробного описания. Мы здесь хотели упомянуть о наиболее характерных и не сомневаемся, что будущее еще имеет в запасе не один сюрприз для тех, кто займется изучением физиологии, нравов и поведения этих странных животных.

В 1935 г. в книге "Au fond des gouffres" ("В глубине пропастей") мы писали: "Кто знает, может быть, когда-нибудь в тишине лаборатории или в недрах грота какой-нибудь биолог проникнет в тайну утонченных органов чувств этих парий творения. Кто знает, не приведет ли это к изобретению средства вернуть слух глухим и даже зрение слепым или по крайней мере его заменить?"

С тех пор как эти строчки были написаны, на поставленный в них вопрос был дан ответ сенсационным открытием, объяснившим совершенство полета летучей мыши в абсолютной темноте. В свете этого поразительного открытия мы не можем отказать себе в удовольствии повторить предсказание, что через несколько лет благодаря еще более глубокому изучению летучих мышей удастся сконструировать портативный точный прибор, построенный по принципу радара, но с применением ультразвуков, который будет компенсировать слепоту и позволит невидящим легко и без всякого риска избегать самые разнообразные препятствия.

Будем верить в изобретательный гений человека, направленный на изучение, подражание и воспроизведение наблюдаемых в природе чудес. Летучей мыши уже и без того принадлежит почетное место и право на признательность человека, потому что она помогла ему осуществить самую его заветную и смелую мечту: именно с этим животным связано одно из замечательнейших изобретений всех времен - изобретение способа преодолеть силу тяжести и с земли подняться в воздух.

И действительно, один гениальный человек (и этот эпитет никто не будет оспаривать) долго и терпеливо изучал анатомию скромного нетопыря и, точно воспроизведя строение его крыльев, построил летательную машину, названную им "Летучая мышь", на которую она до странности была похожа.

На этой своей машине, снабженной паровым двигателем, Клеман Адер совершил первый полет. Это произошло 9 октября 1890 г. Аэроплан покатился, оторвался от земли и пролетел над парком замка Арменвильер в департаменте Сены и Уазы.

В первый раз человек летел на воздушном корабле тяжелее воздуха*. Это было вечером, почти в сумерки, когда летает и летучая мышь, и мы, несомненно, ей обязаны этим чудесным изобретением. Поэтому поблагодарим крылья летучей мыши и признаем, что хотя само животное некрасиво, но его безобразие вполне окупается той искрой гения, которую оно заронило в ум Адера.

* (Кастере здесь неточен. Первый полет на летательном аппарате тяжелее воздуха был совершен раньше, в 80-х годах (1882-1885, точная дата в имеющихся источниках не указана), в Красном селе под Петербургом. Это было испытание первого в мире самолета, сконструированного и построенного выдающимся русским изобретателем А. Ф. Можайским. Самолет имел все основные части, присущие современным самолетам, и А Ф. Можайского следует по праву считать отцом самолетостроения. )

Можно только пожелать, чтобы не только безобидные, но и полезные летучие мыши, так несправедливо презираемые и напрасно внушающие страх, заслужили бы в будущем благодарность тех, кто утратил зрение, направив работы какого-нибудь ученого, который станет "отцом слепых".

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостев Алексей Сергеевич разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://speleologu.ru/ "Speleologu.ru: Спелеология и спелестология"