Четвертая экспедиция (1959 г.)

Это было чудесным утром 21 июля 1959 года. Словно в день битвы под Аустерлицем, яркие лучи солнца посылали счастливое предзнаменование нашей четвертой подземной экспедиции.

Совершив десять вылетов, самолет "Норд 2.501" с базы воздушно-десантных войск в По сбросил двадцать шесть парашютов. Парашюты приземлились тесной группой близ сигнальных полотнищ и дымовых шашек у тальвега Кум-Уарнэда.

В тот же день на обычном месте началась разбивка лагеря. На следующий день лагерь был готов. Стараниями Андре Магаля - жителя Экса - все было предусмотрено и налажено; удалось даже установить алтарь, на котором Р. П. Фреми, участник экспедиции 1957 года, мог ежедневно служить мессу, если не слишком задерживался под землей.

Состав нашей спелеологической группы, в которую входило двадцать пять человек, был, в основном, прежним, хотя кое-кто и отсутствовал. Ги Морель, Максим Феликс, Раймонд Феррандес, Даниэль Леши были призваны в армию. Еще пятерым - Раву, Ребулю, Риспи, Вейдеру и Бувэ - другие обстоятельства помешали принять участие в нынешней экспедиции. Но их места заняли спелеологическая группа Прованса и скауты второй группы из Экса. Новое пополнение состояло из настоящих энтузиастов, решивших блеснуть отличным спелеологическим мастерством. Жикель и Магаль руководили группой из Экса, а Гриозель и Пропо - группой из Марселя. Они с нами - значит, все должно идти как нельзя лучше.

Но на этот раз в Кум-Уарнэде было и нечто новое: в наших рядах стало больше женщин. Мадам Ани Жикель и Раймонда Кастере были постоянными участницами всех походов с 1956 года. Теперь среди нас впервые появились молодожены - чета Пропо и чета Паран, а также мадемуазель Кристофаро и мадемуазель Пласид.

Это не замедлило благоприятно сказаться на пище и ведении хозяйства. Время от времени можно было наблюдать, как на открытом воздухе женщины чинили различные предметы экипировки. Это были главным образом холщовые комбинезоны, нередко превращавшиеся в лохмотья.

Состав пиренейской группы не претерпел никаких изменений. В нее снова входили Дельтей, Бюга с сыном Франсисом и Норбер Кастере с дочерью Раймондой.

Наконец, к нам присоединился иностранец - швейцарец Жорж Брандт; за год до этой экспедиции он зарекомендовал себя как превосходный спелеолог.

К концу второго дня разразилась сильная гроза с градом и резкими раскатами грома. У массива Арба были свои капризы. Через наш лагерь протекал ручей; часть его вод через многочисленные отверстия стекала в подземную систему Тромба. Внезапно ручей вздулся, - и произошло бурное наводнение - красноречивое и тревожное свидетельство подземных возмущений.

Главная цель нынешней экспедиции состояла в том, чтобы добраться до стыка пропасти Раймонды с пропастью Пьера; поэтому все наши усилия надлежало направить на обследование этой пещеры и ее сокровеннейшего уголка - колодца Дельтея.

Нам предстояли серьезные трудности. Надо было перенести оборудование, спускаясь в многочисленные колодцы, преодолевая узкие тектонические трещины^* и извилины, форсируя в надувной лодке подземные водоемы.

^* (Тектонические трещины - трещины, образовавшиеся в результате движений земной коры. - Прим. ред.)

С тяжелым грузом за спиной нашему отряду предстоял пятичасовой путь до колодца Дельтея, где с высоты ста тридцати пяти метров низвергался водопад. А если учесть, что предстояло взять с собой чрезвычайно обременительный груз - лебедку со стальным сто- пятидесятиметровым тросом, чтобы обеспечить спуск передовых отрядов, то время перехода могло удвоиться.

Все участники экспедиции в несколько приемов переносили оборудование, и лишь к концу шестого дня непрерывной работы нам удалось установить лебедку в рабочем положении, водрузив ее на раму из металлических угольников системы "Дексион", смонтированную в крайне неудобном и опасном положении на краю колодца. Членам отряда приходилось крутить рукоятку, стоя по колено в воде и принимая поистине акробатические позы. Сзади шумел каскад, и их непрерывно обдавало водяной пылью.

31 июля к часу дня группа в составе Макса Парана, Робера Венсана, Ива Феликса и Робера Рапа смогла наконец обновить лебедку, то есть убедиться, что она четко работает и что при помощи ее можно вести глубинную разведку.

Я полагал, что верно определил глубину колодца Дельтея (130 м), и не считал нужным зондировать его ветвь; но меня, как и всех моих товарищей, очень интересовал результат первого спуска, который должен был совершить Робер Венсан, участвовавший в первой экспедиции на Кум-Уарнэде в 1956 году. С общего благословения наш друг получил почетное и сопряженное с величайшей опасностью право испытать лебедку и первым погрузиться в колодец Дельтея. Он надел парашютные лямки и, вооружившись на всякий случай пятимиллиметровым тросом, перешагнул через край колодца и начал медленно спускаться по электроновой лестнице. Располагая телефонным аппаратом, он мог шаг за шагом управлять всей процедурой и сообщать нам обо всем, что видел.

Первые двадцать метров он спускался, касаясь стены, по которой текла вода. На мгновение Венсан встал на крохотный, буквально призрачный карниз. На глубине пятидесяти метров он нащупал еще один карниз, больший, но столь же неудобный. Здесь колодец суживался и стены его тесно сближались; кто знает, может быть, через эту узкую щель сможет пройти лишь разведочный лот?

Слабый свет налобного электрического фонаря и обильные струи водопада совершенно не позволили оценить ни размеров колодца, ни его строения. Но вот Венсан, оторвавшись от нависающего выступа, погрузился в непроглядный мрак величественной бездны. Наверху товарищи медленно вертели рукоятку лебедки и сообщали Роберу, что он погружается все ниже: шестьдесят метров, восемьдесят метров, сто метров...

На глубине ста четырнадцати метров невозмутимый Венсан вдруг закричал, что постепенно вырисовываются очертания дна колодца: оно залито водой, кое-где выступают большие камни. Но тут произошло тревожное событие: оно не может прийтись по вкусу человеку, который собственным телом зондирует бездну. Венсан почувствовал, как трос стал неподвижным - спуск прекратился. Бурный протест Венсана не имел успеха - его неумолимо поднимали.

Дно колодца Дельтея (диаметром 30 м) заполнено озером

Что произошло? А вот что: люди у ворота, с удовлетворением отметив нормальную работу устройства, верные всем инструкциям и заранее принятой программе, подняли нашего "подопытного кролика". Убедительный эксперимент считался законченным.

Робер Венсан был слишком флегматичен и чересчур дисциплинирован, поэтому он не очень рьяно протестовал против преждевременного и неотвратимого подъема. Но нетрудно понять, как страдала его душа, душа спелеолога, - разочарование было так велико! Увидеть краем глаза дно колодца, куда все мы три года мечтали спуститься, и ощутить, что тебя поднимают, когда ты так близок к цели! Это были поистине танталовы муки!

Теперь наступила очередь передового отряда. Его ждали водные лабиринты пропасти Раймонды. Члены отряда должны первыми коснуться дна колодца Дельтея и вести дальнейшие исследования, опускаясь все ниже.

Через два часа передовой отряд подошел к вороту. Теперь очередь Ива Гриозеля. Он первым приземлился на дне колодца Дельтея. Ему удалось уточнить глубину колодца: она оказалась равной ста тридцати пяти метрам (в 1958 г. грузило моего лота, коснувшись камня на дне, показало глубину 130 м).

Спуск Гриозеля проходил при весьма своеобразных обстоятельствах. Все, что он, пользуясь ларингофоном, увлеченно рассказывал нам во время спуска, передавалось по телефону в верхний лагерь, который находился на поверхности, и записывалось там на магнитофон.

Когда-то человек, молча и в одиночку спускаясь в пещеры, не мог и мечтать о подобных средствах. Теперь же мы могли шаг за шагом следить за погружением в колодец разведчика; он же с энтузиазмом и жаром описывал убранство преисподней. Чем глубже проникал он б глубины гигантского колодца, тем больше открывался ему его облик. Многочисленные происшествия с тросом и лестницей, переплетавшимися друг с другом и с телефонным проводом, волнение, звуки речи и усилия человека, который висел и боролся в пустоте, - все это передавалось с большой точностью. До нас доходил даже шум воды, которая барабанила по его каске и стекала по непромокаемому комбинезону.

Звуки сочетались и взаимодействовали. Ведь рядом с лебедкой был установлен еще один телефон, и мы слышали дребезжание машины вперемежку с голосами людей, вертевших рукоятку.

Все это доносилось из бездны и воспроизводилось наверху, на лужайке; мы сидели вокруг магнитофона, и наш лагерь при свете луны представлял собой пленительное и фантастическое зрелище.

Наконец Ив Гриозель сообщил нам, что видит контуры колодца - круглое озеро и огромные камни. Ступив на дно, он, разумеется, в первую очередь стал искать отверстие, через которое уходил поток воды, сопровождавший его на протяжении стотридцатипятиметрового спуска^*.

^* (Запись спуска Гриозеля была осуществлена репортером Люксембургского радио Эложем Буассоннадом. Он выехал из Парижа в четыре часа утра и прибыл к перевалу Порте после полудня, а путь этот немалый - более 800 км. Тотчас, не снимая выходного костюма и обуви, он поднялся к Кум-Уарнэду и записывал спуск Гриозеля, не смыкая глаз до часу ночи. Затем несколько дней подряд Буассоннад работал в различных местах и даже спускался с отрядом поддержки в пропасть Раймонды до глубины 160 м. Снаряжение он одолжил у нас, а с магнитофоном не расставался ни на миг. К несчастью, на обратном пути в Париж Элож Буассоннад попал в автомобильную катастрофу, получил тяжелые увечья и два месяца провел в постели. Взятые им с собой записи погибли во время катастрофы. Этот репортер, чья отвага делает честь его профессии и вызывает восхищение, снискал симпатии всех спелеологов в Кум-Уарнэде. Еще за год до этого он посетил нас и вместе с нами спускался в пропасть.)

Искал Гриозель долго, поиски оказались нелегкими. Им препятствовало все: и грандиозные размеры нижней части пещеры, и туман, в котором скрывалось озеро. Жалкий луч лампы не мог пронизать мрак. Но в конце концов Гриозель нашел водоотвод. Он сулил нам новые возможности и пробуждал новые надежды. Ведь это "водное авеню" тянулось к востоку, то есть как раз в сторону пропасти Пьера, до которой оставалось метров триста. Гриозель поспешно обследовал метров пятьдесят "подземного вестибюля" и убедился, что он продолжается вглубь. Путь для дальнейших исследований был открыт. Гриозель возвратился к озеру на дне колодца Дельтея. Скоро сюда спустились остальные члены передовой группы - Пьер Жикель, Жо Кавалэн и Жерар Пропо.

1 августа 1959 года в два часа ночи передовой отряд форсировал в надувной лодке два озера, спустился на восемь метров вниз по течению каскада. На каменистой террасе, нависавшей над подземным потоком, отряд разбил бивак - две сверхлегкие палатки.

Передовая четверка, развернув телефонный провод и дотянув его до палаток, сообщила нам, что расположилась на продолжительный отдых. Отдых был необходим. Люди сильно устали, а впереди их ждали еще серьезные испытания, хотя даже представить себе, какие неожиданности могут таиться в пещерном мире, невозможно.

Лишь 2 августа (не помню, в котором часу), совершив предварительную разведку в соседней пропасти, мы узнали, каков был дальнейший маршрут передового отряда.

Из бивака четверо разведчиков - двое из Экса и двое из Марселя - спустились на десять метров вдоль нового водопада и перебрались на лодке через небольшое озеро. Внезапно они очутились у жерла большого и очень обводненного колодца шестидесятиметровой глубины; в колодец пришлось спускаться, пользуясь лестницей, причем на всем пути разведчиков обдавало холодным душем. На дне колодца спелеологов ожидал сюрприз. Дело в том, что до сих пор они шли к востоку, то есть в направлении пропасти Пьера, от которой их отделяло не более ста пятидесяти метров. Резкий поворот завел, однако, разведчиков на запад, и они отклонились в сторону. Но это был лишь мимолетный эпизод, и вскоре четверка отправилась в путь по бесконечным извилистым ходам. Пришлось спускаться по отлогому коридору, в трех местах встретились каскады. Вода низвергалась здесь с шести-восьмиметровой высоты.

Пройдя дальше, разведчики проникли в песчаный "вестибюль", где ручей терялся в аллювиальных наносах*.

^* (Аллювий - отложения текущей воды. - Прим. ред.)

Исчезновение ручья встревожило разведчиков, они ускорили шаг и внезапно очутились перед "водохранилищем" - глубоким бассейном, который упирался в затопленную водой щель - непроходимый сифон. Сифон этот был тем тупиком, где кончалась пропасть Раймонды.

Когда на пути вставало непреодолимое препятствие, разведчиков охватывала злоба. И на этот раз они, сгорая от нетерпения, принялись за поиски возможного продолжения коридора; однако надежды их оказались тщетными. Разведчики добрались до конца пропасти Раймонды, одержав над ней полную победу, но, увы! стало ясно, что с соседней пропастью Пьера не было никакого хода сообщения, хотя между ними существовала гидрографическая связь. Об этом свидетельствовали двукратные опыты с флуоресцеином, и мы по праву назвали всю подземную систему стока системой Тромба. Три года мечтали мы открыть связь между двумя пропастями, но туда, куда просачиваются воды ручья, не всегда может пробраться человек. Этому мешала узкая трещина, - через которую уходила вода. Попрощавшись с пропастью Раймонды, Гриозель и Кавалэн нацарапали на стене, где виднелись следы наводнений, свои инициалы и дату - 2 августа 1959 года. Тут же они отметили и достигнутую ими глубину - четыреста сорок восемь метров.

Эта цифра напомнила мне о соседней пропасти Хенн-Морт, где в 1947 году мы с Марселем Лубаном встретили такой же непроходимый сифон на глубине четырехсот сорока шести метров. Мне вспомнился исход разведки в пропасти Пьера в 1958 году: там путь преградил сифон на глубине пятисот шестидесяти четырех метров. А вслед за этим в памяти всплыл огромный, лишенный выходного отверстия концевой зал, который на глубине примерно семисот метров запирает пропасть Пьер-Сен-Мартен.

Наша разведывательная группа проявила мужество и упорство, ей удалось добраться до самых сокровенных глубин пропасти, но весть о непреодолимой преграде в недрах Кум-Уарнэда вызвала у всех участников экспедиции глубокое разочарование.

И вот мы принялись за подготовку к тяжелой и грустной работе по подъему на поверхность разведывательной группы, снаряжения, оборудования. Действительно, горько "разоружать" бездну, поглотившую тонны материалов, оборудования, припасов, осветительной аппаратуры.

3 августа в четыре часа утра передовой отряд, находясь на дне колодца Дельтея, связался с нами по телефону. Разведчиков окатывало струями водопада, но даже в этих нечеловеческих условиях они стойко держались четыре дня и четыре ночи.

Говорил Жо Кавалэн: его отпуск истек, и ему нужно было спешно отправляться на стажировку в Железнодорожное ведомство в Страсбург. Мы подтянули стажера к верху колодца, и он первым вышел на поверхность. Жо так торопился, что все говорили: "Ну уж теперь вас непременно назначат начальником станции!"

Затем мы приступили к подъему второго члена отряда, но вдруг из глубины пропасти до нас дошла захватывающая новость. Совершая последний обход ротондообразного основания колодца Дельтея - зала, в котором могли бы поместиться Триумфальная арка, Дом инвалидов или башни и шпиль Нотр-Дам, Ив Гриозель в четырех-пяти метрах над головой обнаружил "слуховое окно". Одержимый любопытством и вдохновением, он вскарабкался туда и проник в обширный зал, посреди которого зияло отверстие внушительного колодца. Склонившись над его краем, Гриозель стал сбрасывать вниз камни. Глубина колодца была, видимо, не меньше шестидесяти метров.

Новое открытие привело всех в волнение. Ведь это означало, что пропасть Раймонды таила в себе еще одну дренажную сеть. Появилась надежда, что эта сеть сообщается с пропастью Пьера, и это снова вернуло нам радужное настроение.

Однако нужно считаться с крайней усталостью разведчиков, которые после четырех дней изнурительного пребывания под землей не могли идти на приступ нового огромного колодца. Было абсолютно необходимо поднять людей на поверхность и сменить старый отряд новым. Эту роль должна была принять на себя команда поддержки.

Я настоял, чтобы все участники экспедиции для подготовки к следующему штурму расположились на двухсуточный отдых, восстановили силы и починили поврежденное оборудование. Товарищи единодушно приняли это своевременное решение и приступили к его осуществлению. Передовая четверка была доставлена на поверхность. Смельчакам пришлось перенести неслыханные трудности, причем из-за самых разнообразных случайностей: непрерывно путаясь между собой и грозя оборваться, цеплялись за стенку снасти, разорвался телефонный провод, из-за чего надолго прервало связь, и т. д. Людей из отряда поддержки, то Кореллу, то Пуликена, пришлось высылать на выручку; необходимо было отцепить конец троса от уступа, который находился на глубине пятидесяти метров. А Пьера Лафона мы отправили на самое дно колодца, чтобы найти оборвавшуюся стальную нить и спустить сверху новый телефонный провод.

Первым в пять часов утра поднялся Кавалэн; Жикель, оставаясь последним на дне колодца, вернулся лишь в семь часов вечера. Потребовалось четырнадцать изнурительных и опасных для жизни часов, чтобы из колодца Дельтея извлечь четырех разведчиков и пятнадцать мешков со снаряжением.

Итак, передовой отряд провел под землей пятеро суток.

Два дня отдыха - и с криками "Вперед! На штурм второй подземной сети!" первая группа поддержки приступила к спуску в пропасть Раймонды. Этой шестерке предстояло обеспечить спуск в колодец Дельтея нового передового отряда в составе Гриозеля, Венсана, Рапа, Лафона, Феликса и Пернепа. Лихой и неутомимый Ив Гриозель, руководитель первого отряда разведчиков, возглавлял теперь и второй; его энтузиазм и знакомство с колодцем были для спелеологов залогом успеха.

Дельтей (а он на себе испытал все трудности, которые возникали при спуске и подъеме троса) теперь, спускаясь в зияющую бездну, придумал действенное приспособление: металлический бочонок с соответствующим балластом.

Груз увлекал конец троса, и он легко скользил вдоль стенки колодца, не цепляясь за всевозможные выступы.

Серьезный и непредвиденный инцидент прервал спуск передового отряда и помешал двум его членам присоединиться к своим товарищам на дне колодца.

Во время спуска Гриозеля Эмиль Бюга, который с самого начала находился у рукоятки ворота, вдруг испугался и объявил, что с тросом происходит нечто крайне тревожное: он скручивался, сворачиваясь в чудовищные узлы, на нем завязывались "банты". Короче говоря, вконец изношенный трос оказался совершенно непригодным.

Пернен и Феликс должны были остаться наверху, и с обычной осторожностью мы сообщили об этой новости нашей четверке: Гриозелю, Венсану, Лафону и Рапу.

С хладнокровием и философским спокойствием, которые проявляют истинные спелеологи при самых непредвиденных (чтобы не сказать больше!) обстоятельствах, они заявили по телефону, что в "нашем составе все-таки четверо". А потом заверили нас, что пока достают новый трос, им есть чем заняться, ведь предстоит исследовать новую сеть! Вскоре отряд исчез в "слуховом окне", которое только что открыл Гриозель.

Именно тогда некоторые газеты бесстыдно печатали преувеличенно мрачные и зловещие заголовки: "Тревога в Кум-Уарнэде... Четверо спелеологов отделены четырьмястами метрами от поверхности; они остались без продовольствия и без света..."

Даже если допустить, что наша четверка действительно могла временно оказаться в таком положении, то при всех обстоятельствах мы снабдили бы узников бездны съестными припасами и источниками света. Нужный груз можно было просто пустить на веревке или, на худой конец, просто сбросить в колодец.

А вдруг разразится гроза? Передовой отряд попадет в смертельно опасное положение. Об этом думали мы все и, конечно, те, кто был под землей. В случае грозы подземный ручей превратился бы в бешеный поток и отрезал бы путь отступления группам поддержки, так как вода заливает коридоры порой до самых сводов. А каскад в колодце Дельтея? Смешавшись с мощными потоками, он достиг бы апогея своей клокочущей разрушительной силы. К счастью, нас не постигло это бедствие, но оказалось, что мы были на волоске от гибели: гроза, внушавшая столько опасений, разразилась сразу же после того, как спелеологи покинули бездну. Лишь спустя двое суток мы смогли извлечь оставшееся под землей оборудование и снаряжение.

Как только неприятная весть о порче троса дошла до верхнего лагеря, Жикель и Брандт тотчас же отправились пешком к перевалу Порте, а оттуда на машине помчались в Тулузу. Из Тулузы они сообщили, что куплен новый стопятидесятиметровый трос. Хотя мы очень спешили, но лишь спустя двое суток группа во главе с Дельтеем достигла колодца, названного его именем, и смогла заняться сменой троса.

Передовая четверка томилась в бездне, время там тянулось бесконечно - ведь предпринятая ими разведка, к сожалению, заняла лишь ничтожную часть этого времени.

Безусловно, исследование колодца глубиной шестьдесят метров - задача трудная и опасная. Ведь здесь при спуске все время приходилось балансировать на шатких карнизах, и это очень напоминало работу трубочистов. Но разведка не прерывалась ни на минуту.

Перебравшись через "слуховое окно", Ив Гриозель и Робер Венсан открыли красивый зал; его стены были глухи и крепки, только в одном месте открывалась лазейка - узкий проход с низким сводом. По нему Ив и Робер проползли пятнадцать метров, а затем оказались в полном тупике.

Август 1959 г. Робер Венсан проходит последние метры в пропасти Раймонды

Проточные воды, некогда заполнявшие эту теперь оставленную водой и преданную забвению мертвую систему, отложили в ней мощные слои известкового осадка и образовали многочисленные сталагмиты. Водный путь к бездне Пьера давно был закрыт, и закрыт наглухо. В 1959 году, когда минуло несколько тысячелетий с тех пор, как исчезли древние подземные ручьи, сюда, в этот "медвежий ров", пришли спелеологи. Тщетными, однако, были их труды; спустя несколько дней они снова убедились, что сообщения между пропастями Раймонды и Пьера нет. Один из нас сделал по этому поводу ясное и удачное заключение: "Вместо пропасти Раймонды - Пьера глубиной семьсот тридцать метров существуют пропасть Раймонды глубиной четыреста сорок восемь метров и пропасть Пьера, глубина которой пятьсот шестьдесят четыре метра".

Трудно было сказать лучше и лаконичнее.

Но оставался последний шанс, предстояло обследовать третью пропасть в Кум-Уарнэде: колодец Ветра, который я открыл и окрестил в 1956 году. Крайне любопытно, что колодец этот располагается между пропастями Раймонды и Пьера и отнюдь не исключено, что он связан с ними.

В 1958 году в колодце Ветра на глубине ста метров был обнаружен колоссальный зал. Участники экспедиции, которые открыли его, поразили меня, заявив, что в этом отлогом зале ими пройдено двести пятьдесят метров.

В 1959 году передовой отряд (Ив Феликс, Жорж Брандт, Марк Пуликен и Раймонда Кастере) спустился в колодец Ветра, провел там тридцать часов и вернулся, обогатив свой спелеологический опыт. Они утверждали, что в 1958 году спелеологам не удалось полностью осмотреть этот зал и что в действительности длина его составляет четыреста метров... И в 1959 году разведчики были не только заинтересованы, но, если так можно выразиться, загипнотизированы громадным залом. Однако они не смогли найти ни одного бокового прохода, который вел бы к большому колодцу (я говорю о колодце, куда из-за недостатка оборудования не удалось спуститься в 1958 г.). До сих пор еще не разгадана тайна колодца Ветра и не изучено его продолжение и возможное сообщение с пропастью Пьера.

Последним объектом экспедиции 1959 года оставался грот Гуэй ди Эр, куда стекают воды системы Тромба.

Наши спелеологи-амфибии за год до этого честно потрудились, форсировав первый сифон и пройдя вверх по течению тысячу четыреста метров до второго сифона, обследование которого значилось в программе 1959 года.

К несчастью, из-за грозы вздулись подземные ручьи Гуэй ди Эр, и, несмотря на неоднократные попытки, Жак Паран, Пьер Жикель и Пьер Лафои не сумели перебраться даже через первый сифон.

Маневр на глубине 400 м. Спуск надувной лодки

Итак, пропасть Раймонды оказалась закупоренной; в колодце Ветра и в Гуэй ди Эр мы также потерпели неудачи. Кум-Уарнэд в этом году оказался немилостивым, система Тромба упорно сопротивлялась всем нашим попыткам проникнуть в ее пределы^*.

^* (Установлено, что не может быть связи между пропастями Раймонды и Пьера, но следует ли здесь говорить о неудаче? Ведь и альпинисты и спелеологи считают: победа одержана, если человек достиг желаемой вершины или спустился на дно пропасти. И всякий спелеолог был бы удовлетворен, добравшись до глубины 448 м, пройдя в один прием 253 м. А ведь именно так было в 1959 г. в пропасти Раймонды.)

В 1959 году мне было запрещено участвовать в подземных исследованиях с грузом за спиной, а также в группах поддержки и смены, ибо доктора сочли, что мне отныне противопоказана длительная и изнуряющая нагрузка. По этим, а также более веским причинам я не домогался участия в передовых отрядах. Ведь мое участие в таких работах могло оказаться обременительным - только молодым и неутомимым дано счастье трудиться под землей.

Учитывая мой возраст и пределы моих возможностей, мне поручили обследование верхней части пропасти Раймонды, то есть прохода, который на глубине семидесяти метров сворачивает в сторону и уходит в направлении, противоположном пропасти Пьера и колодца Дельтея. Этот проход для нас никакого интереса не представлял - следуя по нему, я естественно и неотвратимо долящей был прийти к глухим пальцеобразным разветвлениям и малопривлекательным тупикам. Все же в глубине души я не терял надежды, что, может быть, мне удастся внести вклад в общее дело. В предыдущем году Максим Феликс пытался подняться по этому коридору; возвратившись, он сообщил мне сведения, которыми я воспользовался при первой же разведке.

6 августа я спустился по лестнице в верхний тридцатиметровый колодец пропасти Раймонды. Вместе со мной были Жорж Брандт и моя дочь Раймонда. Они несли самое необходимое снаряжение (веревку, молоток, кошки), а также тяжелый шест из сырого дерева - шестиметровый ствол молодого ясеня. С этой экипировкой мы пересекли зал, называемый залом Мессы, затем вошли в чрезвычайно тесный лаз, который вел к узкой тектонической трещине глубиной в двадцать пять метров. Ее единодушно опасались все, кому была знакома пропасть Раймонды. На глубине семидесяти метров мы обосновались на груде массивных камней, загромождавших горизонтальный проход, который вел на восток, к нижним ярусам пропасти. Там, низвергаясь водопадом, ручей протекал к большому колодцу - колодцу Дельтея, а еще дальше, к западу, находился верхний ярус, то есть верховья ручья, к которым мы и направлялись.

Выбравшись из каменного хаоса, мы свободно прошли под высокими сводами коридора, расчлененного несколькими выступами; по пути нам порой встречались бьющие из стен ключи. Свободно пройдя первые сто метров, мы очутились перед крутым нависшим скатом приблизительно шестиметровой высоты; мы взобрались на него, пользуясь шестом, специально взятым для этой цели. Отныне шест будет служить нам для преодоления подобных препятствий. Вот мы в бесформенном зале с крутым полом, заваленным грудами камней. По словам Максима Феликса (а он побывал здесь раньше нас), далее встретятся две узкие "трубы", образующие непреодолимые преграды.

Пока Брандт и Раймонда роются то в одном, то в другом уголке зала, я отправляюсь на приступ одной из труб; мне удается подняться на двадцать пять метров по вертикали, о чем я сужу по нижнему концу веревки, прикрепленной к поясу. До этого места я добрался без особого труда, цепляясь за многочисленные, но не внушающие доверия выступы. Теперь меня останавливают скользкие нависающие камни. Я вспоминаю рассказ Максима Феликса и, следуя его совету, медленно и осторожно совершаю обратный спуск. Сразу же мы все втроем приступаем к штурму второй, почти столь же отвесной трубы, где натеки лунного молока серьезно осложняют восхождение. На той же высоте, что и в соседней трубе, мы встречаем необычайно узкий проход.

К счастью, с нами была гибкая, как сильфида, женщина, которая м