Новости    Библиотека    Карта сайтов    Ссылки    О сайте



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Триумфальное шествие в мире сказок

И вот пришло 4 августа...

Рано утром обе бригады уже были на работе. "Старики" приготовили мину, поместив взрывчатку в большую консервную банку. Банку закупорили, вмонтировав в нее запал и восьмиметровый бикфордов шнур, и отправились с ней в пещеру. Пожалуй, не нужно говорить, какую опасность представляла организация взрыва. Запал может взорваться от любого небольшого толчка, а ведь он был вмонтирован в громадную порцию взрывчатки. Монтирование мины мы производили на поверхности, так как на грязной почве пещеры без специальных инструментов выполнять эту сложную и искусную работу было бы небезопасно.

Доставка "консервной" банки заняла почти два часа. В узком лабиринте, между каменными глыбами, где приходилось ползти только на животе или спине, каждый сантиметр продвижения вперед доставался ценой больших усилий. "Старики" передавали с руки на руки взрывной механизм, на который возлагали все надежды. И вот он у конца пещеры. Узкую, отвесную расселину нужно расширить взрывом. Она была приблизительно в двадцать сантиметров ширины и в три метра глубины, затем значительно расширялась. Если после взрыва можно будет вползти туда, то затем уже без раскопок будем продолжать путь дальше. Брошенный в отверстие камень упал на ил - значит, там снова русло, а из отверстия шел сильный ток воздуха.

Заложить в расселину мину вызвался Лаци Вербай. На животе он подполз к опасному месту. Рукой он не мог ничего делать, так как держал в ней консервную банку. У входа в дыру он минут пять отдохнул, потом приступил к самому рискованному. Держа в руке бикфордов шнур, он должен был опустить мину на полтора метра в глубину. Здесь отверстие наиболее узкое. В десяти метрах сзади него дядя Дюри и другие с беспокойством следили за каждым движением Лаци. В пещере стояла тишина. Слышалось только биение сердца. Полчаса все проходило в гробовой тишине. Мина, раскачиваясь, висела в расселине.

Вскоре по характерному звуку "старики" услышали, что Лаци пополз обратно. Конец бикфордова шнура он тянул за собой. Дядя Дюри поджег шнур, и все поспешили к выходу. Бригада была еще в пещере, когда воздушная волна и приглушенный гул известили о произошедшем взрыве. Карбидные лампы потухли. Однако результаты взрыва невозможно увидеть до тех пор, пока не рассеется дым. А дым может держаться там в течение нескольких часов, несмотря на сквозняк. Все сочли самым разумным выйти из пещеры и устроить обеденный перерыв.

А тем временем "бибицы" усердно работали в другом поноре. Я был с ними, хотя из-за своего злосчастного ранения мог только, находясь на поверхности, вытаскивать ведра.

В 11 часов происходила смена забойщиков. Но работавший до обеда Гера Лаци не захотел передать рабочее место Шанни Папп. Лаци находящимся на поверхности ничего не сообщил о своих наблюдениях, но по тому, как он упорно не хотел передавать смену, все видели: у Геры действительно серьезные причины пренебречь дисциплиной бригады. О возможности близкого входа в пещеру говорило и то, что уже через час из шахты начала вырываться такая сильная струя воздуха, какой мы не ощущали на протяжении всей работы. Она подхватила брошенный в отверстие понора листок бумаги и подняла его над нашими головами. Одно за другим поднимались наверх ведра, наполненные кусками породы, которые вода обточила и округлила. Каждые десять минут Гера просил отпускать веревку, к которой он был привязан, на тридцать-сорок сантиметров. Наши горевшие от волнения лица приятно освежал поток прохладного воздуха, вырывающийся из отверстия.

"Старики" были уже у Бибицтебера и с волнением ждали развертывания событий.

Через некоторое время мы услышали крик Геры, просившего спуститься Шанни Паппа: на его пути стояла каменная глыба, и он один не в силах был сдвинуть ее с места. Заодно он просил спустить запасную веревку. Руки работали с необычайной быстротой. Папп натянул на себя спецовку, зажег лампу и начал спускаться в узкую шахту. Юноша едва протискивался в узком колодце. Лампу задул со свистом вырывающийся из отверстия ветер. Потом Папп исчез в глубине. Мы отпускали за ним веревку и считали метры. На восьмом метре Папп остановился и стал разговаривать с Герой. Но слов понять было невозможно, только неразборчивый, рокочущий шум доносился из глубины.

Они обвязали камень веревкой и крикнули, чтобы мы тянули сильней. Веревка трещала под тяжестью груза. На счастье, камень имел продолговатую форму и поэтому прошел в узком камине. Мы еще не отвязали веревку, как Гера снизу закричал, что за местом, где лежал камень, камин идет дальше. Правда, еле-еле, но все же можно протиснуться через него. Нужна еще веревка. Папп кричит, что Гера обвязывает себя за поясницу и спускается дальше.

Наверху все хватаются за веревку.

- Держи... теперь отпускай!., отпускай... еще... еще!.. Быстрее, потому что режет!.. повис на ней... еще... стой! Потом снова Гера и Папп разговаривают между собой. Мы слышим их голоса, но слов разобрать нельзя. Зажигаем новые сигареты. Сколько ни кричали, ответа не было. Каждый чувствовал: мы перед большим событием. Я послал в камин Лаци Вербая, чтобы он нам сообщил, почему молчат Гера и Папп. Вербай в мгновение ока молча обвязался веревкой. Стали спускать и его вниз.

- Счастливо, Лаци!

- Счастливо!..

Вот и он исчез. Веревка, словно бесконечная змея, извивалась вслед. Уже восемь метров, уже девять... На десятом метре веревка остановилась, и мы почувствовали, что она ослабла - Лаци снял с себя петлю.

- Что нового, Лаци?

Задаем вопрос, страшно волнуясь, но ответа снизу нет. Затаив дыхание прислушиваемся. И вот откуда-то доносится очень далекий крик. Потом снова повторяется:

- Г-г-д-е вы-ы?

Мы поняли. Часы показывают половину первого. Ленке Граф начинает плакать. Я смотрю на Ревеса, он думает то же, что и я: вход в пещеру открыт...

Пытаюсь спуститься вниз, но не могу. Рана на пояснице болит от каждого движения, а камни вдавливаются беспощадно. Больно настолько, что я покрываюсь потом. Все попытки напрасны. Пока не выздоровею, не смогу спуститься вслед за ними. Вытаскивают меня из колодца почти в бессознательном состоянии.

Мы ждем возвращения товарищей. Никто не уходит. Из лагеря пришла Магда Вираг - значит, обед готов и уже стынет. Ее слова едва доходят до нашего сознания. Никто не движется. Наблюдаем за безмолвным, темным отверстием понора. У входа в колодец колышатся от струй воздуха травинки. В страшном напряжении проходят минуты. Дядя Дюри робко вносит деловое предложение:

- Надо бы скорее пойти посмотреть, что там после взрыва.

Но никто не трогается с места. Думаю, что прикажи я им отправиться на рабочие места, ребятам было бы очень тяжело.

И вот в половине второго мы услышали снизу голоса. Кричал Гера: он привязал себя к веревке, можно тянуть. Сразу подскочили четверо. Поднимаем с невероятным трудом. Наверное, он не в состоянии помочь сам себе. Тяжелое дыхание слышится все ближе, наконец он появляется в суженном участке колодца. С ног до головы юноша был весь в грязи. Мокрые пряди волос свисают на покрытое глиной лицо. Мы едва узнали его. Последнее усилие - и он наверху. С одежды стекает жидкая грязь. Но глаза возбужденно поблескивают. Без слов он бросается ко мне и, обняв, долго целует. Я не сопротивляюсь. Правда, я теперь стал тоже грязным, но даже в голову не приходит обратить внимание на такой пустяк.

- Есть, Лацика! Замечательная... и по крайней мере в километр длиной!

Радостно обнимаем Геру, а Ленке протягивает ему флягу с вином. Он жадно пьет, глазами показывая, чтобы мы побеспокоились о двух других. Их теперь тоже можно вытаскивать наверх. Колодец страшно узкий, дело продвигается медленно, но вскоре и они на поверхности. Едва можно разобрать друг друга, такой неимоверный стоит шум. Все хором спрашивают, хором отвечают. Шанни Папп считает, что там можно пройти вглубь на расстояние трех километров, но Лаци Вербай говорит, что на полтора. Я не верю ни тому, ни другому и считаю только на пятьсот метров, так как по опыту знаю: в порыве воодушевления даже самые беспристрастные исследователи всегда преувеличивают. Теперь я жаждал узнать только одно, почему они были вынуждены возвратиться? Лаци объяснял это тем, что вода пещерного ручья внезапно исчезла под каменной стеной, и пещера стала там совсем низкой, даже на животе невозможно было ползти. Я тотчас понял: он говорит о сифоне.

- Ну, а сейчас посмотрим, что там можно сделать.

То есть посмотрел бы, если бы мог. В горячке я совсем забыл о своей ране. Как сделать, чтобы она не болела?!

За мгновение я перебрал в памяти все свои медицинские познания: самое худшее, что со мной может случиться при спуске в пещеру, - столбняк из-за попавшей в рану грязи. Ну, этого можно избежать, завтра попрошу врача сделать мне противостолбнячную прививку. И я решился. А на боль не нужно обращать внимания.

Пришедших в бурный восторг товарищей с трудом удалось отправить обедать в лагерь. Однако мы едва проглотили несколько кусков, обед нас теперь не интересовал. Мы начали приводить в порядок лампы и одеваться для разведки. В походе хотели участвовать все, хотя комбинезонов нам не хватало. Пришлось некоторым надеть на себя одежду наизнанку, а Ленке Граф заявила, что не представляет себе более простой и удобной спецовки, чем пижама.

Вскоре наша экспедиция была готова к отправке в путь. Дежурить по лагерю выпало на долю Магды Вираг.

Группа состояла из одиннадцати человек: Ленке Граф, Лайош Ревес с женой, оба Вербай, Нети Леринц, Ласло Гера, Шандор Папп, Ференц Конц, Иштван Турзо и я, руководитель.

Ревес и Ленке шли первыми. За ними я. Спуск в колодец для меня настолько мучителен, что были мгновения, когда я боялся не выдержать. Но все кончилось благополучно. На глубине двух этажей я отвязал веревку. Мы находились в пещере. Камин понора как бы вливался в потолок тянущегося коридора. Воды не было, но по пологому дну тотчас установили: в более влажный период года здесь протекает ручей. В направлении против течения ручья пещера очень узкая, но в другую сторону можно продвигаться довольно легко и беспрепятственно.

Пройдя несколько метров, мы достигли небольшого расширения, на стенах которого повсюду виднелись следы работы падающей сверху воды, сильно разрушившей горные породы. Не останавливаясь, поспешили дальше. Теперь коридор сужался и становился низким, продвигаться вперед можно только на четвереньках. Но вскоре потолок стал уже настолько низок, что пришлось лечь на живот и ползти, плотно прижавшись к земле. Прямо перед нами глубиной в полметра лужа из жидкой красной глины. Стало быть, нужно отказаться от надежды исследовать пещеру сухими.

Лежа на животе, мы ползли в холодном жидком иле. Теперь потолок совсем навис над нами и мы едва удерживали лампы над илистой грязью, жидкой, как вода. Когда мы делали более резкие движения, вода поднималась и попадала нам в рот и нос. Вдобавок ко всему именно в этой холодной ванне мы ощущали исключительно сильный поток воздуха, задувавший карбидные лампы. Не оставалось ничего другого, как ползком пробираться в темноте дальше, внимательно ощупывая потолок. Этот участок, которому дали имя Свинушник, длиной всего в десять метров, был труднее даже входного камина. После Свинушника мы снова смогли встать на ноги, и тоннель привел нас в высокий зал. Здесь показались первые большие сталактиты новой пещеры. Даже мы, кто видел на своем веку много сталактитовых пещер, стояли затаив дыхание. В своей сверкающей белизне сталактиты были как свежевыпавший снег. Следов загрязнения, темно-серых налетов, столь обычных для Барадлы, тут и в помине не было. Казалось невероятным, что сложенные из серого известняка горы могли стать творцами таких белоснежных сталактитов.

Когда мы делали резкие движения, вода поднималась и попадала нам в рот
Когда мы делали резкие движения, вода поднималась и попадала нам в рот

Я уже не чувствую ни боли, ни насквозь мокрой прилипшей к телу одежды. Энтузиазм исследователя зовет дальше. Вскоре мы достигаем большого грота. Здесь можно выбрать два пути: или по каменистому руслу ручья, или по карнизу, окаймляющему русло. Последний, однако, словно только что выпавшим снегом, покрыт ковром изумрудно блестящих кристаллов кальцита, и, не желая своими грязными ботинками разрушить эту красоту, мы выбрали нижний, более трудный путь.

Страшно возбужденная группа гуськом двигалась в неведомое. Обвалы каменных глыб преграждали путь, но мы каждый раз находили возможность пробираться сквозь них. У одного из поворотов мы увидели новое ответвление пещеры с полом из гальки. До сих пор мы почти все время шли по каменистой или глинистой почве. Начиная же с "галечного тоннеля" путь шел по "галечному ковру". Теперь уже не приходилось бороться за каждый метр. Пещера расширилась, спокойно и без особых препятствий мы продвигались дальше. Без конца тянущийся коридор был настолько высоким, что иногда свет карбидных ламп не достигал потолка. Поворот следовал за поворотом. Перед нами - громадный сталактитовый занавес. Такого большого и массивного занавеса, как этот "Красный стяг", я еще не видел. В Барадле не встречалось похожей драпировки. Занавес длиной около двух метров широкими волнами ниспадал с потолка. Но толщина едва ли достигала полсантиметра, и поэтому сквозь него просвечивало пламя карбидной лампы. По оранжевому фону занавеса шли широкие красные полосы, а весь он был окаймлен белоснежными, блестящими сталактитовыми кружевами.

А теперь действительность казалась все же неправдоподобной
А теперь действительность казалась все же неправдоподобной

Широко раскрытыми от восторга глазами мы с жадностью смотрели и не могли насмотреться. Густой лес сталагмитов, журчащий на дне пещеры кристальный родник, отвесные каменные стены, наведенные с инженерной точностью, множество редькообразных сталактитов и другие все новые и неожиданные картины поражали нас.

Нети Леринц начал проявлять бурный восторг, который тотчас же передался и другим. Наше продвижение по пещере нельзя было назвать тихим и спокойным созерцанием.

Да, это и следовало ожидать. Сколько раз в мечтах мы представляли пещеру, пожалуй, именно такой, какой она была, а теперь действительность казалась все же неправдоподобной.

Наконец после получасовой быстрой ходьбы мы достигли точки, где Гере и его товарищам не удалось продвинуться дальше. Как показали наши последующие измерения, эта точка находилась в четырехстах тридцати шести метрах от колодца Бибицтебер. Журчащий ручеек исчез в низком сифоне, чтобы продолжать свой, нам еще неизвестный путь под горами к источнику Комлош.

На минуту мы нерешительно остановились. Отверстие здесь очень узкое, через него на ту сторону сифона не пробраться, а пещера, вероятно, там снова расширяется. Вдруг я заметил у себя над головой более широкое отверстие, и сразу же стало ясно: это ход, огибающий сифон. По отвесной стене, встав на плечи товарищу, я вскарабкался наверх. Потом пролез в отверстие и убедился в правильности своих предположений. Коридор шел над сифоном широкой дугой, и после нескольких метров продвижения по нему, несколько изловчась, я снова спустился в пещеру, но теперь уже за сифоном, где еще никто никогда не бывал. Волнение дошло до предела. Один за другим за мной переползали товарищи. Теперь снова мы беспрепятственно могли продвигаться вперед.

Новые великолепные группы сталактитов, красные, желтые и белоснежные, похожие на стеклянные трубочки, сияющие заросли длинных каменных капельников; с каждым поворотом развертывались перед нами все более чарующие картины.

Кто из нас мог бы сказать, как долго мы идем по этой волшебной пещере, а ей и конца нет. В некоторых местах заросли сталагмитов так густы, что скрепя сердце приходится их ломать, чтобы идти дальше. Новый сифон, за ним второй. Некоторые мы обходили сверху, через другие проползали на животе. Пещерный лабиринт вел все глубже и глубже в сказочный, таинственный, еще не виденный человеческим глазом тихий храм царства сталактитов. Вспомнились слова отважного исследователя старой пещеры Аггтелек Имре Ваша, который так писал о своих впечатлениях:

Некоторые сифоны мы обходили сверху, через другие проползали на животе
Некоторые сифоны мы обходили сверху, через другие проползали на животе

"Большие и маленькие, блестящие и белоснежные, оспаривающие друг друга своим великолепием, стояли там в несметном количестве натечные каменные столбы, свисали вниз красивые каменные сосульки, заставляющие забывать страх и опасность, очаровывающие и зовущие человека продолжать его подземное путешествие. Многие места каменных стен были покрыты словно коврами, а на них кристальные натеки, образовавшиеся из просачивающейся известковой воды, казались на этом ковре драгоценными камнями".

В этой части пещеры приходилось часто заходить в воду по щиколотку, а иногда и по голень. Течение ручья, по которому мы шли, не было очень сильным, но местами вода собиралась в ложбинках, и мы их уже не могли обойти.

Теперь мы должны были пройти через глинистый ход, огибавший сифон. Выйдя из него, едва сделав несколько шагов, я обратил внимание на далекий, необычный шум. На мгновение прислушался, наверное, шумит вода. Я пробежал несколько шагов в направлении шума. Перепрыгнув через довольно глубокий бассейн, я попал в необыкновенно большой грот. Там, пересекая наш путь, протекал ручей - источник шума. Справа и слева таинственная пустота поглощала свет моей карбидной лампы.

Неожиданное зрелище поразило меня. Оказывается, мы только теперь вошли в настоящий главный тоннель пещеры. А длинный извилистый коридор, в который мы попали под горой Соморхедь у понора Большой долины и шли до сих пор, думая, что он главное русло подземного ручья Комлош, был лишь ответвлением этого намного большего по величине тоннеля. Размерами открытой теперь части пещеры мы были довольны. Ведь источник Комлош значительно меньше, чем источник Йошва, вытекающий из Барадлы. Казалось естественным, что поскольку здесь воды меньше, то и пещера должна быть меньше, чем Барадла. Однако я стою в главном тоннеле, и он кажется мне таким же громадным, как и старая пещера Аггтелек.

Открытый в Бибицтебере колодец понора в действительности был воронкой, но не главного тоннеля, как я считал.

Думается, немногие исследователи принимали с такой радостью весть о том, что в их предположения вкралась ошибка. Счастливый, я крикнул своим товарищам, чтобы побыстрей шли за мной. И, преисполненный гордостью, наблюдал, как на их лицах появляется выражение испуганного удивления. Мы все понимали: только теперь начинается настоящая работа!

Путь в этой пещере был свободен с двух сторон. Минуты раздумья, и мы решили идти по направлению течения ручья. Теперь мы продвигались, уже не растягиваясь и не гуськом: пещера была достаточно широкой для того, чтобы идти по два, по три человека в ряд. Местами холодная вода ручья заполняла ее во всю ширину. Теперь мы шли по колено в кристально чистой воде, потом дорога повела нас по шуршащей гальке. Идя по подземному руслу ручья Комлош, иногда по бедра погружаясь в воду, мы не переставали восхищаться. С едва видимого глазом потолка свисали метровые сталактиты, на зеленовато-серых каменных стенах сверкали всеми цветами радуги кристаллические натеки. И все это великолепное зрелище отражалось в воде ручья. В одном большом гроте тонкие сталактитовые стержни разрывали зеркальную гладь озера. Чем глубже был бассейн, тем более темно-зеленым казался цвет воды. Темно-зеленая вода и свисающие над ней удивительные кружева красных, желтых и белоснежных сталактитов создавали игру красок, не поддающуюся никакому описанию. И каким-то необыкновенно сказочным делала все это переливчатая мелодия журчащего ручья. Совсем иное настроение вызывал в другом зале грозный гул каскада.

Невозможно объяснить охватившее нас чувство, когда, промокшие в холодном ручье, мы бежали все дальше и дальше, когда, не считаясь с опасностью и рискуя жизнью, протискивались среди неустойчиво лежащих глыб, завоевывая дотоле неизвестные, спрятанные под землей владения, - да, эти минуты щедро возмещали мучения безнадежных до сих пор поисков, ночи, переплетающиеся с днями, уже казавшимися напрасными усилия, добровольно взятые на себя лишения. Чувство этих минут сможет понять только тот, кто сам принимал участие в длительной и упорной борьбе, кто сам выигрывал битву, битву за большое и серьезное дело.

Я подумал о том, что московский экзамен я выдержал по-настоящему только сегодня...

И вдруг мы вспомнили, что в наших лампах кончается карбид. На глубине больше тысячи метров, в царстве подземной воды и опасных каменных пропастей мы забыли о беззвучно бегущем времени. Кто знает, сколько часов тому назад начали мы под землей наш исследовательский путь? Но лампы о времени не забыли и не обращали внимания на наше исключительное открытие. То в одной, то в другой тускнело пламя карбида, некоторое время они еще мигали, но потом гасли окончательно. Мы слишком поздно обнаружили, какое непростительное легкомыслие проявили, не взяв с собой запас карбида. Кто знает, как мы еще далеко от конца. А широкий темный коридор пещеры заманчиво и уверенно вел нас теперь все дальше и дальше.

Но нет, больше уступать соблазну нельзя. Может быть, и теперь поздно! Если мы не успеем вернуться до тех пор, как погаснет наша последняя лампа, то навсегда останемся в этом каменном склепе вечной темноты. На глиняном холме входа Фарфорового коридора мы записали дату: "4 августа 1952 года". Мы уже тогда знали, что эта запись будет внесена со временем в книгу "Истории венгерской спелеологии". И внесена на первую, тисненную золотом страницу, на которой до сих пор была записана только одна фраза:

"В 1821 году я дошел до сих пор, и не дальше - Имре Ваш".

Две лампы горели до самого колодца, но едва излучали свет. По петляющим ходам тоннеля Исследователей наша группа могла продвигаться вперед только гуськом, часть товарищей шла на ощупь, почти вслепую. Поэтому не удивительно, что с одного верхнего входа, огибающего сифон, Лайош Ревес упал и об острие глыбы поранил себе голову. Через открытую рану виднелась черепная кость. Не было ни времени, ни чистого материала для перевязки раны. Ревес был в состоянии идти, и мы двинулись дальше.

В Свинушнике обе едва излучавшие свет лампы задул ветер. К счастью, у дяди Дюри оказались под шапкой три сухие спички, мы смогли зажечь одну из ламп. Ощупью, шаг за шагом продвигались вперед.

Наконец через довольно длинный промежуток времени послышался счастливый возглас Ленке Граф, который означал, что мы достигли колодца. И на самом деле, в последних отблесках едва светящегося карбидного пламени мы увидели на поверхности потолка спускающийся из отверстия конец веревки.

Однако по ней никто взобраться не смог - беда в том, что от ила Свинушника одежда сделалась невероятно скользкой, а наши безуспешные попытки взобраться очень загрязнили веревку. Теперь мы окончательно потеряли надежду использовать ее для подъема на поверхность. Не оставалось ничего другого, как попытаться кого-нибудь поднять и втолкнуть в колодец. Сделали пирамиду, чтобы Лаци мог взобраться последнему на плечи и, дотянувшись руками до самого узкого места колодца, попробовал бы там подтянуться. Все напрасно. Два раза он падал. В грязной и скользкой одежде он выскальзывал из колодца, как хорошо смазанный поршень. Наконец, когда мы уже потеряли последнюю надежду, Лаци Вербай снял ботинки и попробовал взобраться босиком. Снизу, встав на плечи друг другу, мы подталкивали его. Попытка удалась! Из нижней части колодца он вылез на первую площадку, где, немного передохнув, при помощи веревки (обвязанная вокруг поясницы, вся в глине, она невероятно резала) вытаскивал одного за другим членов экспедиции.

Наступила очередь вытаскивать Лайоша Ревеса. Левой рукой он уже схватился за каменный выступ и хотел было подтянуться, когда у ног тех, кто держал веревку, сорвалась громадная глыба и со страшным грохотом полетела вниз, прямо в направлении Ревеса. Помочь было невозможно. Беда казалась неминуемой. Тупой треск, и в следующее мгновение глыба вместе с Ревесом упала к нашим ногам.

Бедный Лайош! Дорого обошелся тебе этот поход. Лампа потухла, и в темноте мы не видели, что сорвавшийся камень превратил в обрубок только мизинец на руке Ревеса. Если бы хоть что-нибудь можно было видеть в кромешной темноте пещеры, если бы хоть на минуту вспыхнуло желтое пламя спички, мы бы успокоились. В наступившей после грохота мучительной тишине стояли мы беспомощно друг подле друга, застыв в полном замешательстве.

У меня едва хватило сил задать вопрос. Если ответа не последует - значит, произошло самое страшное.

- Лайош, ты жив!? Лайош... ответь!

И Лайош ответил:

- Успокойтесь, жив. Вытаскивайте меня побыстрее!

Мы тотчас привязали к нему конец веревки и, подталкивая снизу, подтягивая сверху, успешно вытянули на первый выступ.

Выбирались на поверхность прежним способом выталкивания. Наверху была ночь, поход закончили в полной темноте. Кто не был там, тот не сможет представить себе, как мы мучились, работая эти полтора часа, пока наконец не попали все снова под звездное, ясное небо.

Интересное существо человек! Насколько мы в течение месяца горели желанием предпринять этот незабываемый поход, насколько упорно, без необходимого снаряжения, не обращая внимания на ушибы и ранения, пробивались через первую узкую расселину в таинственный подземный мир, настолько счастливы были теперь, увидев диск обычной желтой луны. Какое-то особое наслаждение испытали мы в тихую летнюю ночь, услышав после холода и глухой тишины пещеры монотонный треск кузнечиков, который наполнял так хорошо знакомый мир звуками жизни...

Первым делом нужно было оказать помощь пострадавшему. Мы промыли и перевязали раны. При свете костра убедились, что раны Ревеса не опасны для жизни, хотя и выглядят ужасно. Из-под бинтов выглядывали только одни глаза Лайоша, но он говорил, что за эту пещеру не только мизинца, а целой ноги не пожалел бы отдать. Да, это правда. У меня у самого тоже было такое чувство.

Мы так и не ложились. Через час наша группа была уже в Йошвафе, где на берегу источника Комлош у разложенного огромного костра до полудня следующего дня продолжалось веселое празднество. Звуки песен победоносно летели над лежащими внизу горами...

Я думаю, в ту ночь и в Йошвафе мало кто спал. Но надеюсь, что жители поселка простили нам нарушение ночной тишины. Ведь наш праздник, наш победный праздник - и их тоже. Даже не только их: всей страны. Страны, которая в тот день обогатилась новой громадной сокровищницей, страны, люди которой ломают себе головы не над изобретением все новых видов смертоносного оружия, а над средствами развития науки и культуры, люди которой открыли сегодня вторую сталактитовую Барадлу - пещеру Мира.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостев Алексей Сергеевич разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://speleologu.ru/ "Speleologu.ru: Спелеология и спелестология"